Книгочей-1

Верхний пост

Все вопросы, пожелания, приветствия и т.д. можно оставлять здесь в комментариях
Как и положено, комментарии скрыты
Книгочей-1

И о погодах

А вы смотрите на Яндексе погоду на картах? Я смотрю. Особенно когда ожидаю чего-нибудь неприятного от природы и погоды для себя, жары летом, например, или леденящего воздуха зимой. И мне нравится рассматривать карты со скользящими по ним разноцветными потоками воздуха, где каждой температуре соответствует свой цвет от совершенно синего почти черного при -40 градусов и ниже до багровой в своем плавящем ужасе сорокоградусной температуры с дальнейшим повышением. Я смотрю как эти цвета переходят один в другой с массой оттенков, как они перемещаются по планете, точнее, по пространству карты, и высчитываю, чем перемещение этих оттенков багрового, красного, зеленого, желтого, синего угрожает моему самочувствию. То есть, когда, например, я вижу, как к городу Пермь приближаются красный цвет, то плоть моя трепещет в ожидании ужасов жары и духоты, а когда вижу, как пурпурные цвета расползаются-разрываются, самоуничтожаются под давлением зеленого и желтого с ожидаем синего (и бастионы жары рушатся), то мое тело ощущает уколы радости от комфортного существование в привычной, но не злобной прохладе.

Вот знойный страшный багровый цвет разместился где-то рядом с Каспием, вот он захватил район Астрахани (и там температура + 38, +39, а где-то и +40), и эта багровость рвется вверх, в Поволжье, на север, к Уралу, правда распадаясь на оттенки алого, кровавого, но неся с собой температуру свыше +30 градусов. И в сторону Перми тоже идут потоки горячего воздуха, и кажется вот-вот накроет Пермь алая невыносимая жара. Вот темно-вишневый окрас, толкая вперед пурпурные передовые отряды, подступает к Перми, уже в Набережных Челнах +35, в Ижевске +34, а то и больше, о, ужас, куда от этого деться?! Пермь уже где-то на границе ярко-красного и скукоживающегося желтого, где-то в розовой зоне, но пространство вокруг Перми с каждым часом все краснеет и краснее, а промежуточная желтая зона отмирает, сходит на нет, оставаясь только над Уральскими горами тонкой полоской. А потоки воздуха на карте все движутся с юга с какой-то механической неумолимостью, что подрывает дух и удручает плоть.

Collapse )
Книгочей-1

Нет хороших людей, есть сплоченное общество и хороший социальный контроль

Нет хороших людей, есть сплоченное общество и хороший социальный контроль

И, еще, ты же знаешь дорогой соседушка, что июнь в наших краях – месяц безалаберный, и раздражительный, и любит показывать фигу в самых, казалось бы, надежный делах. Вот, давеча, затеяли мы спор с помещиком Безбрюховым, который заехал к нам на именины племянницы моей, к коей питает он некую склонность. И стал мне оный помещик Безбрюхов доказывать, что хороших людей не бывает, а есть только хороший надзор, то есть вместительный и качественный социальный контроль. И так меня он этими своими заявлениями обидел, что мочи просто нет, вскочил я было, хотел бежать из комнаты, где мы чай пили, и беседу на ученые темы наладили, а потом охолодился и крикнул ему: «А, как же, изволите ли видеть, милостивый государь, тогда совесть человеческая! И даже если нет всемогущего Держателя вселенной, коему дела наши добрые угодны, то доставляет благочестие и добронравие успокоение душе нашей, ибо только нравственным поступком душе наша полнится, и избегает пустоты, уготованной ею пороком и безобразиями!».

А Безбрюхов так ехидненько своими тонкими губками ухмыляется, и заводит речь, что, мол, наши поступки добродетельные нам в первую очередь угодны, и душу нашу счастьем наполняют только потому, что тщеславие наше тешат, страсть к славолюбию удовлетворяют, что любуемся мы собою, когда хорошие дела творим, что удовольствие испытываем, от осознания себя добродетельными, а когда нас за это другие людишки хвалят, то мы вообще гордостью переполняемся, и есть наша добродетель тот же эгоизм. А желание прослыть добродетельным – это сродни желанию иметь хороший капитал в обществе, то есть, за добродетель люди нас уважать начинают, и наши слова власть над людьми приобретают, и мы этой властью можем пользоваться, и иметь от этого некоторую корысть.
Collapse )
Книгочей-1

Ницше и Фуко о социальном изобретении, изобретении познания, познании и насилии

Просто, чтобы освежить в памяти
К вопросу о социальном изобретении, изобретении познания, познании и насилии, и о естественном в человеке

Большой, очень большой отрывок из лекционного курса Фуко, но, может, кому-нибудь интересно будет

Мишель Фуко в методологическом вступлении к курсу «Истина и правовые установления», опираясь на Ницше, интерпретируя Ницше, пишет:

«В качестве отправной точки я возьму текст Ницше, датированный 1873 г., но увидевший свет только после его смерти. В тексте говорится: «На краю одного закоулка вселенной, залитой огнями несметных солнечных систем, однажды появилась планета, на которой разумные животные изобрели познание. Это была наиболее тщеславная и лживая минута „мировой истории“»…

…Я… хотел бы… остановиться… на понятии «изобретения» как таковом. Ницше утверждает, что в определенный момент времени в определенном месте Вселенной разумные животные изобрели познание. Он употребляет слово «изобретение» — немецкое слово «Erfindung», — которое часто встречается в его текстах и всегда в полемических целях. Говоря об «изобретении», Ницше всегда имеет в виду слово, противостоящее «изобретению»: понятие «истока». Если он говорит «изобретение», то только для того, чтобы не сказать «исток»; если же он говорит Erfindung, то лишь для того, чтобы не сказать Ursprung.

Collapse )
Книгочей-1

И немного про Иммануила Канта, грядущего юбиляра

И немного про Иммануила Канта, грядущего юбиляра

Помните про доктора Вулике из романа Томаса Манна «Будденброки»? Я писал про него недавно, и про прусский дух, и про категорический императив, который стал знаменем этого жестокого директора гимназии, где поселился новый дух и ʺтеперь превыше всего ставились такие понятия, как авторитет, долг, сила, служба, карьераʺ, а прусская субординация воцарилась полновластно.
И представим, а это не трудно представить, вот торжественное мероприятие, вот восходит доктор Вулике на кафедру, чтобы рассказать отрокам-ученикам про необходимость послушания и дисциплины, и начинает свою речь с цитаты из Канта, с простых и, несмотря на свою метафизическую корявость, сильных слов:

«Мы подчинены дисциплине разума и во всех наших максимах не должны забывать о подчиненности ему, в чем-либо отступать от него или, питая какую-то иллюзию самолюбия, сколько-нибудь уменьшать вес закона (хотя его и дает наш собственный разум) тем, что определяющее основание нашей воли, хотя и сообразно с законом, мы бы усматривали не в самом законе и не в уважении к этому закону, а в чем-то ином. Долг и обязанность - только так мы должны называть наше отношение к моральному закону. Хотя мы законодательные члены возможного через свободу царства нравственности, представляемого практическим разумом и побуждающего нас к уважению, но вместе с тем мы подданные, а не глава этого царства, и непризнание нашей низшей ступени как сотворенных существ и отказ самомнения уважать святой закон есть уже отступничество от него по духу, хотя бы буква закона и была соблюдена».
(Критика практического разума)
Collapse )
Книгочей-1

Политическая онтология Спинозы

Чтобы обновить журнал
Или почему так привлекает до-кантовская метафизика.
Или о политической онтологии Спинозы и Лейбница в современном мире
Делез пишет о Спинозе
Неоплатоники в цитате ниже – это все, кто считает, что единое выше и важнее бытия, будь это Платон, или Кант, поместивший единое в Человека. Делез не решается упомянуть Гегеля и Маркса по понятным причинам – все-таки он левый философ.

«У неоплатоников повсюду существуют иерархии: есть небесная иерархия, земная иерархия, и всё, что неоплатоники называют гипостазисами, — а это как раз термины, используемые при установлении некоей иерархии. Что мне кажется поразительным в чистой онтологии, так это до какой степени она отвергает иерархии. На самом деле, если нет Единого, превосходящего бытие, и если «бытие» говорится обо всем, что есть, и обо всем, что есть в одном и том же смысле, то вот это мне и казалось ключевой онтологической пропозицией: нет единства выше бытия, и, коль скоро это так, «бытие» говорится обо всем, о чем оно само говорит себе, то есть обо всем том, что есть, обо всем «бытийствующем» в одном и том же смысле. Это — мир имманентности. Этот мир онтологической имманентности есть мир, в сущности, антииерархический.

Разумеется, необходимо все подправлять: об этих философах онтологии мы скажем, что, очевидно, необходима практическая иерархия; онтология не приводит к формулам, которые были бы формулами нигилизма или небытия, типа «все равно». И однако же, в некоторых отношениях, все равно — с точки зрения некоей онтологии, то есть с точки зрения Бытия. Всякое «бытийствующее» осуществляет свое бытие в той мере, в каком последнее в нем есть. И точка. Это антииерархическая мысль. В предельном случае это разновидность анархии. Существует анархия «бытийствующих» в бытии. Это базовая интуиция онтологии: все существа равноценны. Камень, безумец, разумный, животное — с определенной точки зрения, с точки зрения бытия они равноценны. Каждый есть в той мере, в какой он есть в себе, и «бытие» равноценно в одном и том же смысле говорится и о камне, и о человеке — как о безумце, так и о разумном. Это очень красивая идея. Это своего рода весьма дикий мир
».
Жиль Делез «Лекции о Спинозе»
Книгочей-1

Иммануил Кант как идеологическое знамя

Идеология морального императива Канта
Кант как идеологическое знамя
Из романа Томаса Манна ʺБудденброкиʺ:


«Этот Вулике был страшный человек. Должность директора он занял в 1871 году, после смерти того веселого и благодушного старика, под чьим началом учились отец и дядя Ганно. В прошлом учитель прусской гимназии, он внес другой, новый дух в старую школу. Там, где некогда классическое образование считалось отрадной самоцелью, к которой ученики шли спокойно, неторопливо, с открытым сердцем, теперь превыше всего ставились такие понятия, как авторитет, долг, сила, служба, карьера, а "категорический императив нашего философа Канта" стал знаменем, которым доктор Вулике грозно потрясал в каждой своей торжественной речи. Школа была теперь государством в государстве; прусская субординация воцарилась в ней так полновластно, что не только учителя, но и ученики чувствовали себя чиновниками и заботились лишь о продвижении по службе да о том, чтобы быть на хорошем счету у начальства. Вскоре после прихода нового директора началась перестройка здания в соответствии с требованиями гигиены и новейших представлений о красоте, благополучно завершившаяся в положенный срок. Но не исключено, что в прежние времена, когда в стенах школы было меньше современного комфорта и больше добродушия, уюта, веселья, доброжелательства, товарищеских отношений, она была учреждением куда более симпатичным и полезным.
Что касается личности директора Вулике, то в ней было что-то от загадочности, двусмысленности и упорной, ревнивой беспощадности ветхозаветного бога. Его улыбка была так же страшна, как и его гнев. Безграничная власть, которой он был облечен, сделала его до ужаса взбалмошным и неучтивым. Он мог шутить и, если его шутка вызывала смех, тут же превратиться в разъяренное чудовище. Ни один из его вечно трепетавших подопечных не знал, как ему следует держать себя. Оставалось только чтить г-на Вулике, пресмыкаться перед ним во прахе и путем безумных унижений ограждать себя от опасности, подпав под его гнев, быть стертым в порошок его великой справедливостью».

Collapse )
Книгочей-1

О профессии актера в прошлом и настоящем

Для меня одной из загадок эпохи модерна является быстрый и беспощадный рост престижа профессии актера. Лицедеи, еще недавно окружаемые презрением, превращены почти в сакральных героев. Ибо, они служат прекрасному, они служат искусству, они служат обществу.

Есть в культах, которые складываются вокруг тех или иных артистов и артисток что-то религиозное, что-то выходящее за пределы здравого смысла и рассудка. Сейчас, может быть это уже и не так заметно, но во второй половине XX века – это широко распространенное, бросающееся в глаза явление. Иногда это даже объяснить никак невозможно, например, поклонение, до сих пор продолжающееся, Мерилин Монро – в общем-то заурядной актрисе, в которой, если отъединиться от массового психоза, ни красоты, ни обаяния, ни харизмы найти нет никакой возможности. Но, попробуй вступить в противоречие с устоявшимся культурным стереотипом – никто даже слушать не будет такого чудака с его единичным и выглядящим эксцентрично мнением. Конечно, и возвеличивание актеров имеет свои границы, все-таки, интеллектуальная сфера бывает весьма неуступчива, но, например, политическая жизнь с удовольствием включает в себя того или иного ʺсимпатичногоʺ актера (для рекламы, или даже превращая в политического деятеля, как Рейгана или Зеленского).
Знаменитый актер – это хороший инструмент воздействия на ʺумы и сердцаʺ людей, живущих в обществе. Знаменитый актер – хороший проводник идей, взглядов, политических позиций и прочего похожего и весьма разнообразного.
Collapse )
Книгочей-1

Из мерцающий заметок непродуктивного разума

Из мерцающий заметок непродуктивного разума
Простодушно и без задних мыслей наблюдал за пост-гуманистами (точнее, за их текстами, которые иногда попадаются на глаза)
Увидел, как строится пост-гуманистический дискурс

Например, идет пост-гуманист (какой-нибудь новый материалист, спекулятивный реалист etc), идет, думает о своем о человеческом, о житейском, и вдруг где-нибудь на заброшенном пустыре видит старую сломанную мотоциклетку, уже совсем ни к чему не пригодную. И пост-гуманист понимает, что перед ним ʺне-человеческийʺ объект. Далее, фотоаппарат, нечеловеческий объект зафиксирован, и выставлен где-нибудь в сети на обозрение с обязательным указанием: ʺВот, мол, полюбуйтесь, нечеловеческий объект – укор всем нам человекам, другая реальность и т.п.ʺ.

То есть, действуют определенные правила, которые организуют и упорядочивают речь и взгляд постгуманиста: надо искать заброшенные предметы (или одичавшие природные явления), фиксировать их, указывать на них пальцев, и сообщать городу и миру, что вот это и есть нечеловеческие формы существования, которые существуют независимо от человека и обладают своей агентностью, ибо не приспособлены к человеческим нуждам, и тем самым ставят под сомнение уникальность наших человеческих потребностей и нашего человеческого мира – и таким образом, без затей, развенчивается антропоцентрическое мышление. Правила несложные, усвоить их легко, говорить по этим правилам приятно.

Collapse )
Книгочей-1

Про соблазняющую власть

Интересный пост от Сергея Шмидта

Collapse )

Что такое соблазнение? Соблазняют того, кого можно соблазнить, того, кто уже готов быть соблазненным.

Грамши когда-то писал, что культура высших классов соблазняет рабочий класс и вообще угнетенных. То есть, доминирующая культура определяет ценности, приоритеты, желания эксплуатируемых.

То есть, для какого-то слоя угнетенных (может быть не для всех, но для многих) становятся привлекательными предметы, которыми обладают высшие слои общества; и как только эти «угнетенные» получают возможность купить эти предметы (а для этого нужно накопить деньги, нужно долго работать, быть терпеливым, покорным, лояльным и т.д.), то они их приобретают. Предметы в данном случае – это знаки социального успеха. И чем больше таких предметов, тем больше видимость социального успеха, тем больше чувство самоудовлетворения, спокойствия и т.п. Приобретение предметов-знаков становится целью для низших классов. Предметы-знаки соблазняют низший класс, лишая его желания вступать в борьбу за справедливое переустройство общества (кастрируя рабочий класс, если обратиться к психоаналитическим терминам).


Collapse )