maa13 (maa13) wrote,
maa13
maa13

Categories:

Противоречия модерна в советском мультфильме

Или вот, например, проблемы-противоречия модерна в советских мультфильмах
Был такой мультфильм ʺКозленок, который умел считать до 10ʺ, в советское время его показывали довольно часто, хорошо его помню, он мне не нравился, но, надо заметить, кукольные фильмы вообще не вызывали у меня теплых чувств, и не только у меня, насколько я успел заметить, кукольные фильмы не котировались в том детском мире, где я жил, уступая по привлекательности рисованным мультфильмам.

Фильм снят по сказке Альфа Прёйсена, и по структуре сказка не сильно отличается от мультфильма, если не считать, что визуализация способна привносить дополнительные, часто не проговариваемые смыслы, но в данном случае, образный ряд, скорее, подчинен нарративу.


Сказка для самых маленьких, назидательный смысл ее вроде бы очевиден: плохо быть неучем и не уметь считать, а невеждам (не желающим быть подсчитанными) – стыд и срам. Науку надо уважать, знанию надо подчиняться (даже если не понимаешь смысл этого подчинения, и знание, точнее его применение выглядит пугающе), знание – сила, ничего кроме добра от знания не было и быть не может.

То есть, глупые животные не хотят, чтобы умный козленок их сосчитал, а озаренный светом знания козленок, не взирая на их агрессию, с паранойяльной настойчивостью пытается их сосчитать, пока случай не демонстрирует зверятам и их родителям, что умение считать приносит пользу, а быть подсчитанным, то есть включенным в числовой ряд – это не страшно, но даже важно и удобно для комфортного и безопасного существования.

С чего все начинается? С того, что козленок увидел свое отражение в воде. Считать он умел до этого, но это знание и умение лежало ʺмертвым грузомʺ, оно не работало. Козленок бегает, беззаботно резвится, он обучен считать до 10, но в этом знании нет смысла и надобности, оно не функционально, до тех пор, пока козленок не подошел к луже и не увидел свое другое Я. Отчужденное ʺЯʺ, Я одновременно принадлежащее ему и отделенное от него. Козленок увидел себя в качестве объекта, объекта подвластного счету.

Это шизофреническое разделение на Я и Я позволяет Я делать со своим Я что угодно: разговаривать с ним (с самим собой), наблюдать за своим Я, бороться со своим Я (с самим собой), подчинять себе свое Я (подчинять себя самому себе), властвовать над своим Я, обманывать свое Я (обманывать себя), манипулировать своим Я, играть со своим Я и т.д. Можно инструментализировать свое Я, используя свое Я как средство для достижения целей (каких целей? кто ставит эти цели?). Одновременно зеркальное Я остается единым и неделимым, сохраняет видимость цельности, ибо образ Я в глазах Эго не расчленяется. И этот нерасщепляемый иллюзорный образ легко можно приравнять к единице и включить в непрерывное множество – 1, 2, 3, 4, 5…
И так счет начинается с объективированного себя, и только потом это увлекательное действие переносится на других, вызывая у подсчитанных животных самые негативные реакции, агрессию и т.п. Тут только можно посмеяться над невежеством животных.

Но, с другой стороны, вполне можно понять нежелание зверюшек быть подсчитанными, то есть, включенными в простое безличное множество. То есть, была забавно-милая несуразная лошадка, а после подсчета лошадка стала цифрой, порядковым номером, именем без свойств, кроме тех, которые задаются строго определенным местом в числовом ряду и правилами математики.
Сопротивление козленку с его навязчивым стремлением к подсчету, учету, калькуляции – это противодействие модерну с его конвейером, унификацией и т.п. В каком-то смысле, это попытка сохранить свою уникальность, свою способность быть самим собой (без рефлексивного расщепления на Я и Я), это борьба разнообразия против автоматизации с цифровой непрерывностью процессов, несогласие с калькулируемостью бытия (что одновременно приводит к самозамыканию жизни).
Но, тут надо заметить, что сам вопрос о личной автономии и сопротивлении единообразию и непрерывности поставил только модерн, только в современном обществе артикуляция собственной необычности и защита своей оригинальности и самостоятельности приобрели свою значимость, сделались почти жизненно необходимыми вплоть до кристаллизации в культурную норму.

Опять же, мир зверюшек – это открытый мир, где разнообразие существ и свойств уходит в бесконечность. Исчисление замыкает бесконечность, реализованный и эксплицированный подсчет обрисовывает границы мира, подрезая открытость мира (несмотря на то, что цифровой ряд тоже бесконечен). То, что сосчитано чуждо бесконечности и разнообразию. Гоббс хорошо понимал это:
ʺТа единица, с которой мы начинаем счет, есть начало; та же, на которой мы его прекращаем, есть конец. Число называют бесконечным, когда не сказано, каково оно. Ибо когда мы говорим о числах: 2, 3, 1000 и т. д., то они всегда ограничены. Когда сказано только: число бесконечно, то это следует понимать так, что мы хотим сказать тем самым только следующее: указанное число есть неопределенное имя… Пространство или время называются потенциально определенными, т. е. конечными, если может быть установлено число ограниченных пространств или промежутков времени, например шагов, часов, больше которых не может быть никакое число, выраженное в тех же единицах измерения и заключающееся в этом пространстве или в этом времениʺ [Гоббс ʺОснов философии, часть первая]. Сосчитать – это замкнуть мир, положить предел миру.
В конце концов при помощи геометрии и строгих математических формул можно легко и хорошо обуздать бесконечность и случайность.
Но, не все качества мира подаются измерению. Вещи, зверьки, люди сопротивляются измерению просто фактом своей уходящей в бесконечность полноты существования, которую трудно, а подчас невозможно зафиксировать при помощи математики и геометрии.

В общем, разозленные зверьки гнобят и гоняют бедного козлика с его стремлением всех подсчитать. Так же, как когда-то закрывали рот и не давали говорить другим носителям нового прогрессивного знания. Можно вспомнить печальную участь ʺматематизировавшего природуʺ Галилея. Но, как отмечал Гуссерль:
ʺ…Крайне важно обратить внимание на происходящую уже у Галилея подмену единственно действительного, действительно данного в восприятии, познанного и познаваемого в опыте мира — нашего повседневного жизненного мира — математически субструируемым миром идеальностейʺ [Гуссерль ʺКризис европейских наук..ʺ].

Возможно, козленка ждала бы судьба Галилея, но этого не произошло.

До какого-то момента стремление к подсчету у козлика носит самодостаточный характер, это подсчет ради подсчета. До тех пор, пока звери не попадают на маленький кораблик, который может утонуть, если все зверята не будут подсчитаны. Тут правда не понятно: как подсчет мог повлиять на спасение корабля? неужели паром бы утонул, если бы звери не знали точного количества сидящих в суденышке? Это знание могло только дать им уверенность в своей безопасности, но даже если бы их не сосчитали, парусник все равно бы остался на плаву (и это можно было проверить опытным путем), а в случае избытка пассажиров, кораблик все равно не удалось бы спасти, и он затонул (если бы, конечно, зверюшки не решились выбросить кого-нибудь лишнего за борт). Есть в этой ситуации какая-то мистика числа, привет от пифагорейцев и все такое.

Тем не менее, звери поняли пользу от подсчета. Животные не только соглашаются быть подсчитанными, они сами себя считают.
Исчисляемость приносит пользу, исчисляемость обеспечивает безопасность, надо стать исчисляемым, чтобы получать пользу и быть в безопасности, надо не просто подчиниться исчисляемости, но видеть в этом благо и необходимость.
Происходит своего рода упорядочивание дикого животного мира, его подчинение планируемому и ожидаемому, пусть даже планируемое и ожидаемое функционирует в рамках стихии рынка (если мы, например, предположим, что вход на паром платный).

Козленок становится контролером на паруснике, он считает пассажиров, то есть, козленок превратился в функцию контроля и учета, необходимую для предотвращения катастрофы, которая непременно произойдет, если на корабле окажется избыток пассажиров. Козленок сидит у шлагбаума и отмеряет нужное количество зверьков для посадки на паром. Козленок спасает систему от случайности. Контроль и учет делают работу корабля прогнозируемой. Действия козленка нормализируют систему, обеспечивают ее долгое и стабильное функционирование. Безопасность и контроль идут рука об руку. Чтобы оказаться в безопасности и радоваться жизни (через удовлетворение потребностей) нужно стать прозрачным для подсчета. И самому научиться считать.

Это нормализация, это количественная нормализация, но и такая нормализация требует подчинения и дисциплины со стороны зверюшек, ибо если какая-нибудь зверюшка, вдруг оказавшись лишней при посадке на корабль, проявит норов, не согласится с требованиями органов контроля и учета (козленка в данном случае) и прорвется на парусник, то судно обрушится, перевернется, что приведет к катастрофе и гибели людей и корабля. И здесь в качестве регулирующей силы, обеспечивающей стабильность и эффективность практик исчисления, выступает власть (полицейская власть), способная выдворить несогласного индивида за рамки системы. Об этом в мультфильме не говорится, но в мире людей, где условный общественный договор регулярно дает сбои, так и происходит. Но, если отвлечься от теории общественного договора, то можно сказать, что именно власть больше всего нуждается в исчисляемости (посмотрите на статистические организации в любом современном государстве), исчисляемость обеспечивает подчинение и лишает индивида субъектности. Исчисляемость вообще не нуждается в субъектности. Если люди видят выгоду в том, чтобы исчислять и быть исчисляемыми (то есть добровольно включать себя в серии и потоки), то исчислимость начинает существовать независимо от индивидов, сама власть подчиняется исчисляемости, если власть заботится о своей безопасности и думает об эффективности управления.
Исчисляемость не исключает свободу. Чем больше сила, мощь, возможности исчисления, тем больше свободы может найти индивид в исчисляемом пространстве. Но предполагается, что свободным может быть только умеющий вычислять индивид, неразумные существа, склонные к иррациональному поведению должны безусловно и слепо повиноваться закону (власти), или они будут изолированы от общества (впрочем, иррациональность часто признается как дополнение к исчисляемости, особенно, если иррациональность в конце концов вписывается в исчисляемый мир, достаточно вспомнить многочисленные молодежные контркультуры и современное искусство).
Важную роль играет интуиция, как путь к исчисляемости
В конце концов исчисляемость сродни и демократии, и тоталитаризму, и плановому хозяйству, и рыночной экономике, и т.д., и т.п.


ʺЛюди думают, будто вожди от себя, в слепом безумии эгоистического себялюбия пошли на все и утвердили себя по собственному своеволию. На деле они — неотвратимое следствие того, что сущее перешло в блуждающий способ существования, когда распространяется пустота, требующая одного единообразного порядка и обеспечения сущего. Этим вызвана необходимость “руководства”, т. е. планирующе-рассчитывающего обеспечения совокупности сущего. Для этого должны быть поставлены и оснащены всем необходимым такие люди, которые служат делу руководства. “Руководители” — это определяющие ход дела работники организации оснащения, которые наблюдают за всеми секторами обеспечения использования сущего, просматривая совокупность обозреваемой сферы, и тем самым пытаются взять в свои руки блуждание, полагаясь на возможность учесть его. Методом просматривания является способность расчета, заранее и всецело отдающая себя требованиям постоянно возрастающего обеспечения порядка на службе у ближайшей возможности упорядочения. Подчинение всех возможных устремлений цельной задаче планирования и обеспечения называется “чутьем”. “Чутье” означает здесь такой “разум”, который выходит за пределы считающегося лишь с ближайшим, ограниченного рассудка и от “мудрости” которого не ускользает ничто из того, что призвано войти “фактором” в просчет всего, с чем необходимо считаться внутри отдельных “секторов”. Чутье есть соразмерная сверхчеловечеству сверхспособность интеллекта к абсолютно полному просчету в отношении всего. Поскольку последний полностью завладевает волей, кажется, что рядом с волей нет уже ничего, кроме уверенной хватки обнаженного стремления все просчитать, где первое правило — полнота всеобщего учетаʺ [Хайдеггер ʺПреодоление метафизикиʺ в переводе Бибихина].

Но я уже слишком далеко ушел от детского мультфильма и слишком близко подошел к критической теории и т.п., у меня нет цели превратиться в отголосок анти-модернистких дискурсов второй половины XX века, мне просто хотелось показать (с определенной долей упрощения), как небольшое произведение для детей может ухватить совершенно взрослые проблемы-противоречия модерна, когда-то еще сравнительно недавно бывшие важными темами философских разговоров и споров

А теленок пошел в школу, и однажды вдруг тоже увидел свое отражение в воде и начал с себя подсчет сущего его окружающего (этого эпизода нет в тексте сказки Альфа Прёйсена)
Еще один упавший вниз, или поднявшийся вверх, или нашедший себя, как кому угодно будет думать

Еще раз подчеркну: основная задача мультфильма – продемонстрировать, что знание – сила. Знание дает силу. Или как откровенно выразился Гоббс: ʺЗнание есть только путь к силеʺ. Знание-сила дает власть над вещами, знание -сила обеспечивает господство над природой, над самим собой, над другими людьми.


ʺВместе с возрастающей и все более совершенной властью познания над универсумом человек завоевывает и все более совершенное, расширяющееся в бесконечном прогрессе господство над окружающим его практическим миром. Сюда входит и господство над принадлежащим к реальному окружающему миру человечеством, а стало быть, над самим собой и над теми, кто вместе с ним принадлежит человечеству; все большая власть над своей судьбой и потому – насколько его вообще можно рационально мыслить для человека — все более полное «блаженство» [«Glückseligkeit»]. Ибо он может познать по себе истинное также и в отношении ценностей и благ. Все это лежит в горизонте этого рационализма как само собой разумеющееся для него следствие. Поэтому человек действительно есть образ и подобие Бога. Подобно тому, как математика говорит о бесконечно далеких точках, прямых и т. д., здесь можно в аналогичном смысле сказать, что Бог есть «бесконечно далекий человек». Ведь в ходе математизации мира и философии философ известным образом математически идеализирует и самого себя, и Богаʺ [Гуссерь ʺКризис европейских наук…ʺ].

Но, конце концов вдруг может оказаться, что главное в словосочетании ʺзнание - силаʺ, не ʺзнаниеʺ, а ʺсилаʺ, знание пропадет или отступает на второй план, останется сила, и сила превратится в главную ценность, ведущую человечество (или его часть) по пути счастья и процветания. Впрочем, такое уже было, и здесь главное не впасть в пустое морализаторство

Как-то так, если очень коротко
P.S. Желающие могут воспринять все выше написанное как шутку, баловство и прочее подобное


Tags: а хрен его знает что, визуальное, власть, игры памяти, игры современности, история, кино, литература, нарратив, общество, природа, символические миры, социология, телевидение, феноменологические призмы, философия, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments