Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Книгочей-1

Про нищих духом, про "модель очищения", про Ничто

Про высказывание «блаженны нищие духом, но не все». Еще раз. И про ʺмодель очищенияʺ, и про Ничто, и так, просто поболтать, порассуждать.
Еще раз цитата:
«Как говорит Пьер де Блуа в одной из своих проповедей: ʺБлаженны нищие духом, но не всеʺ» .
(Робер Кастель ʺМетамарфозы социального вопроса. Хроника наемного трудаʺ)

Все-таки странное суждение, к тому же покушающееся на Откровение, где каждая буква незыблема.
Что же все-таки имел ввиду французский богослов времен Третьего и Четвертого крестовых походов?

Нужен контекст высказывания, контекст проповеди, но, увы, увы, проповедь мне недоступна, и я очень мало знаю об интеллектуальной, политической, социальной атмосфере того времени с соответствующим кругом вопросов, проблем, дискурсивных практик и т.п.

Ведь, исходя из суждения Пьера де Блуа теперь не каждому нищему духом уготовано царствие небесное. Произошло разделение нищих духом. Дифференциация некогда монолитной (воображаемой) страты: теперь есть как минимум две категории нищих духом. Теперь есть те, и есть другие. Есть классификация, есть обозначения тех, кто пригоден, и тех, кто недостоин.

По каким критериям произошло различение? Почему кто-то из нищих духом лишен права называться ʺблаженнымʺ и претендовать на место в райском саду? Почему лишен?

Collapse )
Книгочей-1

28 июня 1914 года

Такие дни не стоит забывать, 106 лет назад ʺубили, значит, Фердинанда-то нашегоʺ.
Конец старого мира. XX век проснулся от выстрелов в Сараево и начал свою историю.

Тогда еще не воевали с Германией,
Тринадцатый год был еще в середине,
Неведеньем в доме болели, как манией,
Как жаждой три пальмы в песчаной пустыне.

У матери пахло спиртовкой, фиалкою,
Лиловой накидкой в шкафу, на распялке;
Все детство мое, по-блаженному жалкое,
В горящей спиртовке и пармской фиалке.

Зато у отца, как в Сибири у ссыльного,
Был плед Гарибальди и Герцен под локтем.
Ванилью тянуло от города пыльного,
От пригорода - конским потом и дегтем.

Казалось, что этого дома хозяева
Навечно в своей довоенной Европе,
Что не было, нет и не будет Сараева,
И где они, эти мазурские топи?..

Арсений Тарковский

Лето в предвоенной Европе на видео:

Книгочей-1

(no subject)

Национально-языковые парадоксы

Из ʺЗаписокʺ Ивана Лопухина

«Я родился 24-го Февраля 1756 года…
Русской грамоте учил меня домашний слуга. По французски учил Савояр (то есть, уроженец Савойи – maa13), не знавший совсем правил языка. По немецки Берлинец, который ненавидел языка Немецкого и всячески старался сделать мне его противным, а хвастался Французским и, сколько умел, учил меня ему тихонько, пользуясь охотою моей к чтению. Немецкие же книги держали мы на учебном столе своем для одного виду…
».
[К этому абзацу в ʺРусском архивеʺ было подстрочное примечание: «Берлинец подражал в этом своему королю и всему высшему обществу в Германии»]

Далее он пишет, все-таки самостоятельно выучил немецкий из-за сильного желания читать духовные книги.

Правда уже в следующем абзаце признается, что ни одного языка, в том числе и грамматических правил родного толком не знает.

Но, кстати, в 1790 году в письмах Лопухина в Берлин к несчастному Алексею Кутузову часто встречаются просьбы прислать из Германии свежеизданную интересную религиозно-философскую литературу.

 Если кто не знает, или забыл, то напомню, что Иван Владимирович Лопухин более прославился как масон и мартинист, и даже был подвергнут гонениям (достаточно, впрочем, мягким) по новиковскому делу, что не помешало ему впоследствии стать действительным тайным советником и сенатором. Но, боюсь, его успешная карьера – результат, скорее, не столько ʺзаслугʺ, сколько ʺхорошего происхожденияʺ. Род Лопухиных стал частью российской элиты после того как породнился с Романовыми через Евдокию Лопухину. У меня еще от романа Алексея Толстого сохранился образ злых и худых многочисленных родственников будущей царицы (впоследствии, как известно, заточенной в монастырь Петром Первым), жадно тянущихся к будущим благам, которые обещало им бракосочетание их сестры с царем. В общем-то их ожидания оправдались, их род возвысился, и Ивану Лопухину много доставалось на редкость легко. Например, неспособный по здоровью к военной службе, он реально прослужил в молодости только несколько месяцев, остальное время (6-7 лет) болел в своей деревне, после чего вышел в отставку в чине капитан-поручика гвардии, что равнялось армейскому полковнику. То есть, где-то в 26 лет почти не служа дослужился до полковника. Образец карьеры. Впрочем, сам Иван Лопухин не видел в своих ʺпривилегияхʺ чего-то необычного или порочного, но и не гордился ими. Но, человек, пишут, был хороший. Ключевский о нем почти с умилением пишет. И, судя по  Запискам сенатора и мартиниста Лопухина, действительно, был Иван Лопухин человеком умным, образованным, и, наверное, добрым, по крайней мере, без той пассионарной злобы, что сопутствует многим ʺвыскочкамʺ в их движении вверх.
Книгочей-1

Об укрощении нравов

Об укрощении нравов. Перевоспитание англичан. Ибо слыли англичане в XVIII веке народом грубым, жестоким и агрессивным.

Поэтому Ламетри, пытаясь доказать взаимосвязь между едой и характером (этакий пищевой редукционизм) писал:

«Сырое мясо развивает у животных свирепость, у людей при подобной же пище развивалось бы это же качество; насколько это верно, можно судить по тому, что английская нация, которая ест мясо не столь прожаренным, как мы, но полусырым и кровавым, по-видимому, отличается в большей или меньшей степени жестокостью, проистекающей от пищи такого рода наряду с другими причинами, влияние которых может быть парализовано только воспитанием. Эта жестокость вызывает в душе надменность, ненависть и презрение к другим нациям, упрямство и другие чувства, портящие характер, подобно тому как грубая пища создает тяжелый и неповоротливый ум, характерными свойствами которого являются леность и бесстрастность» [Ламетри «Человек-машина»].

И дальше, чтобы подкрепить свой тезис, Ламетри ссылается на Александра Поупа (цитаты для данного случая не интересные, можно их не приводить)

Казалось бы, противный французишко просто клевещет на англичан, испытывая обычную неприязнь к жителям рядом лежащего острова. Но, вот, например, Дуглас Смит пишет:

Collapse )
Книгочей-1

Россия в XVIII веке и ʺПроцесс цивилизацииʺ Элиаса

Андрей Тесля написал у себя в фейсбуке:

одна из сторон "процесса цивилизации" - расширение круга тех, с кем ты должен обращаться "как с равными" - и, соответственно, определение как "неприличного" поведения, явно демонстрирующего иерархию - без подчеркивания (поскольку в подчеркивании - именно сомнение, необходимость утвердить), а как данность -
- когда неприличным оказывается наслаждаться унижением и шутовством другого - от домашних карл до того, чтобы местную попадью обратить в объект общей шутки - по рассказу Яньковой о своей бабушке, переданном в свою очередь внуком [Рассказы бабушки.., стр. 8 - 9] - где отчетливо зафиксировано движение нравов, та самая "простота" - впрочем, кавычки здесь в элиасовской логике совсем напрасны


--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Может быть я не прав, но мне иногда кажется, что российский XVIII век - это хорошая иллюстрация к "процессу цивилизации" Элиаса. От "дикости" Петра Великого к благопристойности александровской эпохи. То есть, своего рода процесс "эмоционального воспитания", когда теряются былые привычные формы реагирования на "неприятное", "не понравившееся" и т.п. Первичный импульс "дать в морду" своему врагу подавляется; взамен него приходят "правила хорошего тона" и постоянный контроль за "выражением лица". И т.д., и т.п. А ведь еще в середине XVIII века даже "культурные" люди (то есть, те кого сейчас принято описывать как "носителей культуры") легко впадали в "неистовство", если позволял случай. Эмоциональная невоздержанность, конечно, нередко порицалась, но никого не удивляла даже у людей, слывущих за ученых, философов, поэтов и т.п. (можно вспомнить поступки Ломоносова, поведение Сумарокова, Теплова и т.д.), не говоря уже о других. А уже в первой половине XIX века такой персонаж как Толстой-Американец выглядел как оригинал, забавный, хоть и страшноватый чудак и т.п. В то время как в XVIII веке Федор Толстой был бы "своим человеком", и может быть сделал бы какую-нибудь государственную карьеру (ежели бы ему, например, повезло как братьям Орловым и т.п.). То есть, этот реликт прошлого еще привлекал к себе внимание, но именно своей неповторимостью и редкостью для уже установившихся "цивилизованных" нравов. При том, что на более низком уровне (не петербургского и московского высшего света) в провинции фигуры подобные Толстому-Американцу могли чувствовать себя вполне вольготно (можно вспомнить Ноздрева). Но, сам Чичиков - уже вполне сформировавшееся рациональное дитя "процесса цивилизации". Может мои выводы и обобщения слишком торопливы и скороспелы, но как-то-то так получается.
Книгочей-1

Чума, сифилис и отношение к воде в XVII веке в Западной Европе

По поводу последствий эпидемий. И о некоторых гигиенических нормах (тщательно мыться и т.п.), или о страхе перед водой в раннее Новое время в Европе.
Читаю «Историю женщин на Западе», и, как на грех, в третьем томе рассказывается, как эпидемии чумы и сифилиса в XVI-XVII веке в Западной Европе повлияли на женское тело, на гигиену тела, на создание и восприятие женской красоты и т.п. А также, как появился страх перед водой и умыванием, и косметика с парфюмерией заменили бани. И как общество приспособилось к этому.

Далее, большие отрывки из второй главы третьего тома «Истории женщин на Западе» (автор главы: Сара Ф. Мэтьюс Грико) с одним моим небольшим замечанием-отступлением.


«Опасности воды. В течение XVII и XVIII вв. обычай мыться либо в общественных местах, либо в своем доме фактически исчез. Страх заражения (чума и сифилис) и более жесткое отношение к проституции (дополнительная услуга многих бань) явились причиной закрытия большинства общественных бань. В частных домах растущее недоверие к воде и развитие новых, “сухих”, элитарных средств личной гигиены привело к исчезновению лоханей для умывания. Намеренное уничтожение общественных бань представляло собой акт социальной и моральной гигиены. Предназначенные не только для обеспечения личной чистоты, эти учреждения также предлагали услуги, рассматривавшиеся гражданскими властями как угроза нравственному климату городов. Посетители пили вино и ели во время купания и по его окончании, и всегда имелись ложа для желающих отдохнуть после омовения, встретиться со своими возлюбленными или получить удовольствие от проститутки. И хотя во многих банных постройках выделялись особые помещения или отдельные купальни для мужчин и женщин (некоторые бани даже чередовали мужские и женские дни или предназначались только для одного пола), большинство общественных бань оставались местами для удовольствий, ассоциировавшихся в сознании современников с публичными домами и тавернами. Поэтому проповедники яростно нападали на дурные привычки юношей, тративших свое время и отцовское наследство на посещение “публичных домов, бань и таверн”...»

Collapse )
Книгочей-1

Немного про чуму 1771 года в воспоминаниях Болотова

Еще раз про чуму. Копался в своих давнишних набросках, и вдруг нашел заметку о чуме в России в 1771 году в воспоминаниях Болотова. Основной взрыв болезни, как известно, произошел в Москве, там был очаг воспаления и напряжения, коллапс, там творились страшные вещи, но про эти события много написано, нет нужды на этом останавливаться. А вот как воспринимали чуму в провинции, как ожидали чуму, как готовились к чуме – об это пишет Болотов в своих воспоминаниях, а я просто выделил свои раздробленные впечатления от записок Болотова о чуме. Сейчас нашел, вспомнил, дополнил отрывками из третьего тома мемуаров Болотова (1872 года издания). Может кому-нибудь интересно будет.

Летом 1771 года поползли слухи о чуме в Москве. Первоначально известие встретили с недоверием, но слухи ширились, скоро стали прибывать бежавшие из Москвы дворяне и стало ясно, что в Москве страшная эпидемия, что язва распространяется быстро и есть угроза для жителей провинции. Дворянство уезжало из Москвы в свои деревни, вслед за ними тихонько покидали опасное место высшие чиновники, Москву закрыли, поставили кордоны, и были приняты необходимые меры для предотвращения увеличения злой болезни, но все делалось с опозданием и без надлежащего усердия, несмотря на запреты люди бегут из Москвы разнося заразу по окрестным городам и селам. В разгар чумы в Москве господствует безначалие. Потом грянул бунт с убийством митрополита Амвросия и пушечной пальбой у стен кремля.

Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

Хайдеггер пишет:

«Человек — это то, что не может оставаться на месте и что не в силах с него сойти. Совершая выбрасывающее набрасывание, вот-бытие в человеке непрестанно бросает (wirft), ввергает его в возможности и так удерживает его подвергнутым (unterwarfen) действительному. Будучи так брошенным в броске, человек есть переход — переход как фундаментальное существо события. Человек есть история или, лучше сказать, история — это человек. В переходе человек восхи'щен и потому сущностно ʺотсутствуетʺ. Он отсутствует в принципиальном смысле — никогда не наличествует, но всегда отсутствует (abwesend), от-бывая (wegwest) в бывшесть (die Gewesenheit) и будущее, от-сутствует и никогда не наличествует, но существует в от-сутствии. Перемещенный (versetzt) в возможное, он непрестанно в своем предугадывании должен быть наделен действительным. И только потому, что он вот так наделен и перемещен, он может сместить себя (sich entsetzen)».
[Хайдеггер ʺОсновные понятия метафизикиʺ]

На всякий случай немецкий первоисточник:
Der Mensch ist jenes Nicht-bleiben-können und doch nicht von der Stelle Können. Entwerfend wirft das Da-sein in ihm ihn ständig in die Möglichkeiten und hält ihn so dem Wirklichen unterworfen. So geworfen im Wurf ist der Mensch ein Übergang, Übergang als Grundwesen, des Geschehens. Der Mensch ist Geschichte, oder besser, die Geschichte ist der Mensch. Der Mensch ist im Übergang entrückt und daher wesenhaft >abwesend<. Abwesend im grundsätzlichen Sinne - nicht und nie vorhanden, sondern abwesend, indem er wegwest in die Gewesenheit und in die Zukunft, ab-wesend und nie vorhanden, aber in der Ab-wesenheit existent. Versetzt ins Mögliche, muß er ständig versehensein des Wirklichen. Und nur weil so versehen und versetzt, kann er sich entsetzen.
Книгочей-1

И милось к павшим призывал

Честность неделима как мир.
Она одна.
Теряя ее, люди теряют все.
Преступления троцкистов не имеют себе подобных в истории.
Эти люди – кристаллы подлости.
К тому, что они о себе говорят, прибавить о них нечего.
Укоры и все созданные человечеством слова и сравнения здесь не прибавят, а убавят.
Продается родина на две стороны и большими кусками.
По дороге берут комиссионные с фирм на организационные расходы.
Продается заодно помощь нефтью Японии при ее нападении на Америку.
В задаток фашистам вносится кровь железнодорожных крушений.
Продается врагам воздух, которым дышат наши люди в шахтах.
Все продано. Все сравнено изменой.
Что же сейчас волнует этих изменников, кроме страха?
Они считаются между собой, как и на прошлом процессе, чинами.
Они не решили еще, кто из них старше – Пятаков, Радек или Серебряков?
Эти люди хотели отнять от нас больше чем жизнь: они хотели отнять у мира будущее, уже рожденное.
На них самих, на их последнем споре о старшинстве, мы изучаем кристаллографию подлости прошлого.

Collapse )
Книгочей-1

Ученики реального училища в Иваново (1911-12 гг.)

Это видео сделал и загрузил уже давно, просмотров у него по сравнению с другими моими видеороликами совсем мало, а мне оно очень нравится. Не всякий раз на старых фотографиях встретишь столько живых лиц. Не знаю почему так получилось. Фотографирование в то время – вещь редкая, перед фотоаппаратом обычно – настороженность, скованность, заторможенность, замороженность, напряжение: выпученные глаза – гляделки-кругляшки, затвердевшие лица деревяшки. Отсюда, нередкое ощущение эмоциональной недоразвитости у людей из прошлого.
Collapse )