Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Книгочей-1

(no subject)

В 1796 году Шиллер написал стихотворение ʺФилософыʺ, где различные философы (Декарт, Спиноза, Беркли, Лейбниц, Кант и другие) очень кратко излагают свои представления о мире и душе (сквозь призму понимания их взглядов Шиллером), и в конце начинается и быстро заканчивается разговор о долге в пику Канту с язвой в сторону Пуффендорфа:

УЧЕНИК
Так я и думал: когда ума-то у них не хватает —
В совесть чужую залезть сразу готовы они.

ДАВИД ЮМ
С ними — пустой разговор: им Кант все мысли запутал
Лучше меня ты спроси: тот же я все и в аду.

ВОПРОС ПРАВА
Нос свой давно уже я для нюханья употребляю,
Можно ли мне доказать право свое на него?

ПУФФЕНДОРФ
Случай трудный! Но ты ведь прежнее можешь владенье
За собой показать? Ну, владей им и впредь.

СОМНЕНИЕ СОВЕСТИ
Ближним охотно служу, но — увы! — имею к ним склонность.
Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я?

РЕШЕНИЕ
Нет тут другого пути: стараясь питать к ним презренье
И с отвращеньем в душе, делай, что требует долг.


Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

В 1926 году появилась книжка Аркадия Гайдара про Александра Лбова (то ли революционера, то ли бандита, по советской версии: сначала революционера, потом бандита) “Жизнь ни во что (Лбовщина)” – обыкновенная и очень примитивная авантюрная повесть с перестрелками, погонями, любовным треугольником (Лбов, влюбленная в разбойника аристократка и ее неудачливый жених – казачий хорунжий (почему-то, совсем не к месту, вспомнил “Легкое дыхание” Бунина) в великодушном порыве передавший в тюрьму малограмотному благородному грабителю письмо от возлюбленной и после этого застрелившийся), к этой троице прибавляется странная женщина в отряде Лобова, превратившаяся в изменщицу-предательницу и им убитая, и прочая мешанина из арсенала бульварного чтива настоянная на революционном пафосе и мещанских представлениях о романтической жизни, которые похоже были совсем не чужды Аркадию Голикову.
Появляется там (под фамилией Болтников) пермский губернатор Александр Владимирович Болотов (пра-правнук Андрея Тимофеевича Болотова).
В повести после ареста Лбова, его сподвижники решают взять в заложники самого губернатора (при помощи влюбленной аристократки, которая была дочерью управляющего канцелярией губернатора) и обменять его на пойманного своего предводителя. У прекрасной аристократки появилась надежда, что ее возлюбленный будет спасен
Collapse )
Книгочей-1

Екатерининские сановники, их любовницы, мужья их любовниц, и как они повлияли на русскую литературу

Вот так начнешь изучать фамильные портреты…
В 1783 году прямым начальником управляющего Богородицкой волостью Андрея Болотова стал Михаил Никитич Кречетников в то время наместник тульский, калужский и рязанский (одновременно). Славился Кречетников своим любвообилием и Болотов даже опасался: стоит ли везти в Тулу свою повзрослевшую красавицу дочь Елизавету дабы чего не вышло и порочные слухи бы не распространились.
У Кречетникова были любовницы, у любовниц были мужья, которые бестрепетно пользовались особым положением своих жен для улучшения своей жизни и продвижения по службе. И Болотову напрямую приходилось сталкиваться с такими мужьями.
Например, Кречетников в силу своего положения не мог непосредственно руководить императорскими волостями (среди которых была Богородицка волость), низковата для него должность, как заметил Болотов, и поэтому над Болотовым был другой начальник (полукомандир, как называл его Болотов) некто Николай Сергеевич Давыдов (директор тульской экономии), с чьей женой у Кречетникова была долгая любовная связь, к 1784 году прекратившаяся, ибо у Кречетникова появилась новая фаворитка с законным мужем на руках – Наталья Афанасьевна Вельяминова, в девичестве Бунина. Ее отец Афанасий Иванович Бунин был отцом Василия Андреевича Жуковского (родившегося от пленной турчанки, как известно). К этому роду Буниных принадлежал Иван Алексеевич Бунин (вроде как пра-пра-правнук Афанасия Ивановича).
Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

Сравним:
«Кречетов сообщил мне впоследствии…, что Римский-Корсаков любит жить широко, только, к сожалению, отец его -- очень богатый и скупой человек -- совсем не высылает ему денег и потому он находится всегда в стесненном положении; но зато уж если к нему как-нибудь попадут деньги, он задает сейчас же угощение приятелям и истрачивает всё до копейки. "Он славный и добрый малый, с горячим сердцем", -- прибавил Кречетов в заключение».
Иван Панаев “Литературные воспоминания”

«Неумеренность в пище и своего рода разгул составляют также отличительные черты Башкир. Случается, что Башкир голодает несколько дней, но если ему удается украсть барана или корову, то он непременно задаст пир, на который приглашает всех своих соседей, даже и того, у кого украл скотину. Гости, хотя и догадываются откуда взялось угощение, но из признательности к гостеприимству хозяина не обнаруживают ничего и, напировавшись, расходятся довольные по домам».
[“Памятная книжка Пермской губернии на 1880 год” – глава “Статистическо-антропологический очерк губернии”]

И в том и другом случае описывается иррациональное потребление, но в первом случае – это аристократы, и неразумное гостеприимство вызывает умиление, а то и восхищение, и, даже, поощряется где-то как-то,
а во втором случае – дикие инородцы, отношение другое, пренебрежительное удивление, а то и откровенная насмешка над этой нерасчетливостью нецивилизованных народностей

Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

Наткнувшись очередной раз на выражение “нафабренные усы”, решил все-таки разузнать: что это такое?
Оказывается, “нафабренный” – это накрашенный черной краской [фаброй]. То есть, мужчины всех сословий, и молодые мужчины в том числе в 19 веке не стеснялись красить свои усы, бороды, бакенбарды в черные цвет для красоты [для аристократа 18 века покрывать косметикой лицо не было чем-то предосудительным, но демократизирующийся 19 век вводил новые представления о маскулинности].

А я почему-то думал, что “нафабрить” – это придать усам или бороде объем – сделать их пушистыми, большими и колкими на вид. Хотя иногда мне казалось, что наоборот “нафабрить” – это прилизать усы или бороду, смазать маслом или напомадить для ровности, лоска, блеска.
Книгочей-1

Про историческую память, Пушкина, титулярный советников и потомственное дворянство

Как известно Пушкин был не чужд аристократического снобизма и отпрысков тех, чьи деды «торговали блинами» искренне презирал, особенно, когда оные отпрыски быстро и ретиво лезли верх по служебной лестнице
И вот положительный герой из «Романа в письмах» рассуждает:

«Я без прискорбия никогда не мог видеть уничижения наших исторических родов; никто у нас ими не дорожит, начиная с тех, которые им принадлежат. Да какой гордости воспоминаний ожидать от народа, у которого пишут на памятнике: Гражданину Минину и князю Пожарскому. Какой князь Пожарский? Что такое гражданин Минин? Был окольничий князь Дмитрий Михайлович Пожарский и мещанин Козьма Минич Сухорукий, выборный человек от всего государства. Но отечество забыло даже настоящие имена своих избавителей. Прошедшее для нас не существует. Жалкий народ!
Аристокрация чиновная не заменит аристокрации родовой. Семейственные воспоминания дворянства должны быть историческими воспоминаниями народа. Но каковы семейственные воспоминания у детей коллежского асессора?
»
[Пушкин «Роман в письмах»]

Чин коллежского асессора давал права на потомственное дворянство в тот период и добраться до этого чина было весьма непросто – застревали на уровне титулярного советника и не могли сдвинуться дальше [слишком сложные были экзамены] – “он был титулярный советник, она – генеральская дочь, он робко в любви объяснялся, она прогнала его прочь

Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

Великолепно, просто великолепно
Тут почти случайно вспомнил про работу Бодрийяра "Забыть Фуко"
Нашел на полке маленькую книжку, достал, открыл и сразу же обнаружил несколько великолепных высказываний:

"другие культуры не знают ни подавления, ни бессознательного, потому что не знают сексуального. Мы же полагаем, что сексуальное было «подавлено» там, где оно не явлено, – это наш способ спасать секс за счет принципа секса, это наша мораль (психическая и психоаналитическая), скрывающаяся за гипотезой подавления, и является причиной нашего ослепления. Говорить о «подавленной» или «не подавленной», «сублимированной» или «не сублимированной» сексуальности в феодальных, крестьянских и примитивных обществах – свидетельство величайшей глупости, так же как реинтерпретировать религию как идеологию и мистификацию. И именно исходя из этого, можно повторить вслед за Фуко: не существует и никогда не существовало подавления в нашей культуре, однако под этим, в отличие от последнего, мы понимаем, что никогда не существовало сексуальности. Сексуальность, как и политическая экономия, только монтаж (все ухищрения которого анализирует Фуко), то, какой сексуальность нам предстает в дискурсе, какой она «выговаривается», и даже какой она является в безличном"

И еще один выхваченный взглядом при перелистывании отрывок из этой книжки:

Collapse )
Книгочей-1

Лев Толстой, храбрость и психофизиологическая проблема

У Толстого в "Севастопольских рассказах" мне запомнилось проскользнувшее спонтанное определение храбрости:

"…он был самолюбив и одарен деревянными нервами, то, что называют храбр, одним словом".

Что любопытно в этом определении храбрости:

1) Принято считать, что храбрость – душевное свойство, состояние души в те или иные моменты. Толстой грубо и безоговорочно сводит храбрость к физиологическому состоянию – качеству нервной системы. Этакая психофизиологическая редукция – утеха некоторых нынешних аналитических философов [кстати, видимо, Толстого психофизиологическая проблема интересовала – вспомним философский спор в "Анне Карениной"]

2) в слове "деревянный" чувствуется что-то уничижающее, насмешливое. Заметим, не железные нервы и не стальные нервы, а деревянные нервы. Правда мне неизвестно существовала ли в то время такая метафора как "железные нервы". И был ли эпитет "деревянный" по отношению к человеку и его способностям так же оскорбителен как сегодня.

А почему слово "деревянный" стало ругательством, в отличие, например, от каменный, стальной, железный?

Кстати, граф Сергей Дмитриевич Шереметев в своих мемуарах нещадно ругая Льва Толстого упоминал про его трусость в севастопольскую кампанию – "…когда трусливая натура его (уже достаточно проявившаяся в Севастополе) пробиралась наружу…" [Д.С. Шереметев "Мемуары" т.1]

Впрочем, Шереметеву можно и не верить – много в его оценках предвзятости и какой-то неряшливой аристократической тупости.
Книгочей-1

(no subject)

Интересно, а почему у положительных героев Льва Толстого маленькие руки? У Андрея Болконского маленькие руки и Толстой подчеркивает это, у Анны Карениной маленькие руки и Толстой обращает на это внимание:
"…взяла ее руку своей энергичной маленькой рукой"
Книгочей-1

Про пирамиду Маслоу, профессора Выбегало и современный модный дискурс

А мне, как только слышу про пирамиду Маслоу [закон возвышения потребностей в советском философском исполнении], вспоминается профессор Выбегалло из "Понедельник начинается в субботу" братьев Стругацких.

"Этот Выбегалло заявлял, что все беды, эта, от неудовольствия проистекают, и ежели, значить, дать человеку все -- хлебца, значить, отрубей пареных, -- то и будет не человек, а ангел"
"Выбегалло заложил три экспериментальные модели: модель человека, неудовлетворенного полностью, модель человека, неудовлетворенного желудочно, модель человека, полностью удовлетворенного. Полностью неудовлетворенный антропоид поспел первым -- он вывелся две недели назад. Это жалкое существо, покрытое язвами, как Иов, полуразложившееся, мучимое всеми известными и неизвестными болезнями, страдающее от холода и от жары одновременно, вывалилось в коридор, огласило институт серией нечленораздельных жалоб и издохло. Выбегалло торжествовал. Теперь можно было считать доказанным, что ежели человека не кормить, не поить и не лечить, то он, эта, будет, значить, несчастлив и даже, может, помрет. Как вот этот помер".
[Стругацкие _ "Понедельник начинается в субботу"]

К чему это я? А вот по поводу этой записи, своеобразного манифеста эпохи:

Collapse )

То есть, как водится на советских кухнях в разговорах на колбасные темы вспомнили про пирамиду Маслоу, он же закон возвышения потребностей в советских популярных брошюрах и философских учебниках. Исторический материализм рулит. Будем рушить "совок" при помощи "совка". Объединим цитаты из старого потасканного учебника по обществоведению, Шаламова и Достоевского в одном постмодернистском бреду [вероятно не подозревая о существовании постмодернизма]. Непроизвольное смешение языков и жанров.


Здесь нет борьбы за свободу, здесь борьба советского с советским, которая в мгновение ока преобразуется в диалог советского с советским с добавками-обрывками плохо усвоенного антисоветского дискурса, с примесью гламурной вульгарности, хронической необразованности и напыщенности. Здесь нет войны языков, здесь один дискурс в различных вариантах-ответвлениях.

Известно, что приключилось с экспериментами профессора Выбегалло, но боюсь, что новая поросль фейсбучно-кухонной интеллигенции "Понедельник начинается в субботу" не читалО.

Согласитесь, есть что-то в представленном здесь статусе Lucy Fragile от профессора Выбегалло - его стиль, его манера рассуждать и аргументировать.

И снова профессор Выбегалло на передовой идеологической борьбы, крушит оппонентов "...размахивая томами классиков, из которых с неописуемым простодушием выдирал с кровью цитаты, опуская и вымарывая все, что ему не подходило".

И все равно с какой политической позиции выступает очередной профессор Выбегалло [против "кровавого режима" или за оный], сейчас профессор Выбегалло повсеместен в какие-бы одежды он не рядился, он так и лезет наружу в записях и текстах самого разнообразного характера.

И давайте пожелаем уважаемой Lucy Fragile и её последователям быстрее найти [или изготовить] человека удовлетворенного желудочно и двигаться дальше, главное, двигаться дальше.