Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Книгочей-1

О познавательной способности ангелов

Немного о познавательной способности ангелов:

«Здесь я просил бы позволения высказать одно свое странное предположение. Мы имеем некоторое основание думать (если можно сколько-нибудь верить сообщению о вещах, которых не может объяснить наша философия), что духи могут облекаться в тела различного объема, формы и строения частиц. Не заключается ли одно большое преимущество некоторых из них перед нами в том, что они способны создавать и формировать себе такие органы ощущения, или восприятия, какие подходят им для их данной цели и состояния объекта, который они намерены рассмотреть? В самом деле, как превосходил бы всех других своими знаниями человек, который обладал бы способностью так изменять строение своих глаз (только одного [органа] чувств), чтобы оно было приспособлено ко всем различным степеням зрения, которые мы научились схватывать при помощи стекол (случайно обнаружив их). Сколько чудес открыл бы тот, кто мог бы так приспособить свои глаза ко всем видам объектов, чтобы видеть, когда ему будет угодно, форму и движение мельчайших частиц в крови и других соках животных так же явственно, как он видит в других случаях форму и движение самих животных! Но если бы в нашем теперешнем состоянии неизменные органы были так устроены, чтобы обнаруживать форму и движение мельчайших частиц тел, от которых зависят чувственные качества, замечаемые нами в них теперь, то это, быть может, не дало бы нам никакой выгоды. Бог, без сомнения, устроил наши органы так, как это всего лучше для нас в нашем настоящем состоянии. Он привел нас в соответствие с телами, которые нас окружают и с которыми мы имеем дело. И хотя мы не можем со своими способностями достигнуть совершенного знания вещей, однако они служат нам достаточно хорошо для указанных выше целей, которые имеют для нас важное значение. Я прошу у читателя прощения, что излагаю перед ним такую дикую фантазию относительно способов восприятия у стоящих выше нас существ. Но какой бы странной она ни была, я сомневаюсь, что мы можем представлять себе что-либо о познавательных способностях (knowledge) ангелов как-нибудь иначе, чем сообразно тому, что мы находим и наблюдаем в себе самих. И хотя мы не можем не признавать, что бесконечная сила и мудрость божия в состоянии сотворить существа со множеством других, непохожих на наши способностей и путей постижения внешних вещей, однако наше мышление не может идти дальше наших собственных способностей - до такой степени невозможно нам расширить даже сами свои догадки за пределы идей, полученных от своих собственных ощущений и рефлексии. По крайней мере не должно ошеломить нас предположение, что ангелы иногда облекаются в тела: некоторые наиболее древние и наиболее ученые отцы церкви, по-видимому, верили, что у ангелов было тело; достоверно же то, что способ и вид их существования нам неизвестен».
[Джон Локк ʺОпыт о человеческом разуменииʺ, стр. 354-355]


Лейбниц не прошел мимо этого параграфа и вставил свое замечание:
Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

«В свое время спор о монадах был столь оживленным и всеобщим, что о них с жаром говорили в любом обществе и даже в кордегардиях. При дворе почти не было дам, которые не высказывались бы за или против монад. Одним словом, повсюду спор переходил на монады, и только о них и говорили.

Королевская Академия в Берлине приняла самое деятельное участие в этих спорах. У нее было в обычае предлагать ежегодно тему и присуждать премию — золотую медаль в пятьдесят дукатов — тому, кто, по ее мнению, представил наилучшее рассуждение на данную тему; на 1748 год она предложила вопрос о монадах. Было представлено большое число трактатов на эту тему, и для рассмотрения их покойный президент г-н де Мопертюи учредил особую комиссию, поставив во главе ее ныне покойного г-на графа де Дона, обергофмейстера двора Ее Величества королевы. Будучи беспристрастным судьей, граф де Дона рассмотрел с крайней тщательностью все доводы, выдвинутые как за, так и против монад. Наконец пришли к заключению, что доказательства, которые должны были подтвердить существование монад, настолько несостоятельны и химеричны, что все принципы наших знаний были бы этим ниспровергнуты. Поэтому решили одобрить противоположное мнение, и премия была присуждена г-ну де Юсти, который выдвинул наиболее убедительные возражения против монад.

В. В. (Ваше Высочество) легко поймет, что этот шаг Академии вызвал необычайное раздражение у сторонников монад во главе с великим прославленным г-ном Вольфом, считавшим себя столь же непогрешимым в своих суждениях, как папа Римский. Его приверженцы, которые в то время были более многочисленны и более воинственны, чем теперь, во всеуслышание обвинили Академию в несправедливости и пристрастии; глава же их чуть не обрушил громы философской анафемы на всю Академию. Я уж не помню, кому мы обязаны тем, что этого удалось избежать».
[Леонард Эйлер ʺПисьма к немецкой принцессе…ʺ]

Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

"Слово инерция было вначале введено в науку теми, кто утверждал, что всякое тело стремится к покою. Они уподобляли тела ленивым людям, предпочитающим отдых работе, и приписывали материальным телам некое отвращение к движению, подобное той неприязни, которую испытывают ленивые люди к труду. Слово «инерция» означало примерно то же самое, что «леность». Хотя с тех пор уже удостоверились в ошибочности такого мнения и признали, что тела стремятся сохранить свое состояние равным образом и в покое, и при движении, то же слово инерция осталось для обозначения общего свойства всех тел не изменять своего состояния, будь то покой или движение. Инерцию следует представлять себе как некое «отвращение» ко всему, что может принудить тела изменить их состояние..."
[Леонард Эйлер ʺПисьма к немецкой принцессе…ʺ]
Книгочей-1

Рождение науки из духа трагедии

Спорно, конечно, но интересно. Альфред Норт Уайтхед пишет:
«Греческий образ природы, по крайней мере в том виде, который космология донесла до последующих веков, был, в сущности, драматическим. Он не был в силу этого с необходимостью ложным, но он был всеобъемлюще драматическим. Структура природы понималась по аналогии с развертыванием драматического произведения, как иллюстрация общих принципов, сходящихся в некоторой общей точке. Структурирование природы осуществлялось так, чтобы указать каждой вещи ее подлинную цель. В центре мира находилась цель движения всех тяжелых вещей, а планетные сферы образовы-вали цели для тех вещей, природа которых побуждала их двигаться вверх. Движимые и порожденные вещи размещались на планетных сферах, а в более низких областях было место вещей движущих и порождающих. Природа виделась как драма, в которой каждая вещь играет свою роль».
Уайтхед А.Н. ʺНаука и современный мирʺ

Далее, чуть пониже:
Collapse )
Книгочей-1

Способы чтения XVIII века

Вот здесь (по двум ссылкам ниже) рассказывается о взаимоотношениях Анны Евдокимовны Лабзиной (в девичестве Яковлевой, по первому мужу Карамышевой) со своим первым мужем Александром Матвеевичем Карамышевым, человеком вольных нравов, либертином в духе российского XVIII века, и одновременно ученым, химиком, геологом и проч.
http://shakko-kitsune.livejournal.com/1130177.html
http://shakko-kitsune.livejournal.com/1131141.html

Любопытны первые комментарии ко второму посту, после того, как стали видны ученые заслуги Карамышева. То ест, Карамышев сразу перестал быть развратников, распутником, растлителем и прочее, а превратился в добропорядочного человека, а Лабзина стала ханжой, не понявшей своего счастья (и тонкую душу мужа, заодно).

И Лотман тоже мужа оправдывает: «Во всех подробных мемуарах мы не находим ни одного слова о том, что составляло основу жизни Карамышева». И руки у него были грязные не от того, что он в карты играл, а от того, что лабораторными экспериментами занимался, а его попытки склонить жену жить в мире ʺсвободной любвиʺ, выбрать себе любовника, стать любовницей другого человека – это воспитание погрязшей в предрассудках отсталой женщины в духе новых идей и т.п.: ʺКарамышев приобщал свою молодую жену к противоположной системе взглядов и поведения — к свободомыслию и вольнодумствуʺ, однако делал это слишком жестко: ʺОднако и добронравие, и свободолюбие внедрялись в душу и ум девочки-женщины с напором, напоминающим насилиеʺ. Мягкий оборот ʺнапоминающий насилиеʺ Лотман все-таки меняет на более точный: ʺС такой же прямолинейностью и грубым насилием Карамышев пытался «отучать» свою жену и от других «предрассудков»ʺ и т.п. (все цитаты из: ʺБеседы о русской культуреʺ)

Collapse )
Книгочей-1

Мануэль Деланда «Война в эпоху разумных машин»

Читаю “Война в эпоху разумных машин” Мануэля Деланда
Как-то трудноуловимо поверхностен Мануэль Деланда в интерпретации Делеза и Гваттари [и Хайдеггера из их спиной]
Человек – придаток к самоорганизации материи. Для человеческого самолюбия звучит неприятно, но согласиться можно.
Деланда, конечно, старается не радикализировать эту свою мысль, понимая всю беспардонность таких заявлений, но, в его книге “Война в эпоху разумных машин” – это важная часть основной гипотезы и объяснительная стратегия.
Но, у меня вызывает сомнение надежность способов, с помощью которых Деланда это обосновывает.

Вот, например, он доказывает, что человек подчиняется материальным процессам, а не наоборот:
Обрабатывая металл, чтобы придать ему ту или иную форму, ремесленник должен также следовать случайным
отклонениям и локальным капризам данного куска металла. Он должен позволить материалу сказать свое слово в производстве окончательной формы. А это требует чувственного взаимодействия с металлами, такого применения инструмента, которое не борется с металлом, а идет у него на поводу
” [с. 50].
И т.д., и т.п.
Отсюда он выводит автономность развития техники от человека – у техники своя логика развития, и человек лишь “пастух” бытия вещей [у Деланда нет ссылок на Хайдеггера, но автор “Письма о гуманизме” где-то рядом]

Но, что-то здесь настораживает.
Например, люди, прокладывая дороги, смотрят на ландшафт – трудно прокладывать дороги через овраги и холмы, надо искать удобные ровные места, и дорога скользит и петляет между оврагами, холмами, горами и т.п. Но вот например на удобном месте стоит тополиная рощица, и можно легко эту рощицу вырубить, рощицу уничтожают и прокладывают дорогу, дорога теперь присутствует [бытийствует], а деревья отсутствуют, их нет, они погрузились в ничто, деревья в рощице исключены из Бытия, тополям отказано в бытии, зато дорога, удобная хорошая дорога здесь, рядом с нами, дорога, создающая целый мир других вещей и предметов, дорога порождающая со-бытие людей и вещей, дорога с которой общается множество автомобилей и человеческих ног, дорога с которой соприкасается человеческое бытие, образуя гибрид – человек-дорога. А деревьев нет, они не присутствуют.
И здесь человек тоже прислушивается к природе, идет на поводу у природы, выискивает у природы слабые места, чтобы подчинить себе эти природные места, изменить эти места, превратить эти места в пункты человеческого присутствия, исключив из Бытия все, что может мешать этому человеческому присутствию.

Но, это слишком простой и прямолинейный пример.

Collapse )
Книгочей-1

Спекулятивный реализм

По поводу спекулятивного реализма
Начал читать работу "Время без становления" Квентина Мейясу
http://www.ncca.ru/app/mediatech/file/Quentin_Meillassoux.pdf

Мейсясу расправляется с заскорузлым корреляционизмом [куда он относит трансцендентальную философию, феноменологию, постмодернизм, Хайдеггера до кучи и т.п.]

Мейясу приравнивает корреляционизм [трансцендентализм, феноменологию, постмодерн] к солипсизму епископа Беркли [хотя по ходу дела в качестве отступления от основной линии рассуждений пытается оговориться - мол, понимаю, грубо, но что поделаешь], а потом одним махом расправляется со всеми этими сложными учениями, под тем предлогом, что представители этих направлений - потенциальные и явные субъективные идеалисты не смогут ничего сказать о "доисторическом" времени. Маразм, одним словом. Ленин тоже пользовался подобным приемом – доказывал, что его философские оппоненты потенциальные "солипсисты", а потом поносил их и смеялся над ними, мол, тупые идеалисты и берклианцы не смогут ничего сказать о том "существовала ли природа до человека".

Collapse )

Вопрос не в том, познаваем или не познаваем мир в конечном счете. Вопрос в следующем: А что мы будем делать с познанным миром? На хрена нам вообще познавать внешний мир, если мы со своим внутренним миром разобраться не можем? И ни есть ли наше познание мира просто оккупация, безжалостная колонизация внешнего мира [и самих себя, заодно]?
И можем ли мы быть твердо уверены, что только научное познание может докопаться до истины? Не существует ли истина вне рационального научного познания?

Collapse )
Книгочей-1

Одежда как фактор просвещения

Полковник Кошкарев из второго тома "Мертвых душ" в заботах о просвещении поселян, рассуждает о том, какое значение имеет правильно выбранная одежда:

"Много еще говорил полковник о том, как привести людей к благополучию. Парижский костюм у него имел большое значение. Он ручался головой, что если только одеть половину русских мужиков в немецкие штаны, - науки возвысятся, торговля подымется, и золотой век настанет в России".

Однако, мужики-поселяне вкушать даров цивилизации не торопятся:

"…С соболезнованием жаловался, как трудно дать понять мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляет человеку просвещенная роскошь, искусство и художество; что баб он до сих пор не мог заставить ходить в корсете…, что, однако же, несмотря на всё упорство со стороны невежества, он непременно достигнет того, что мужик его деревни, идя за плугом, будет в то же время читать книгу о громовых отводах Франклина, или Виргилиевы Георгики, или Химическое исследование почв".
Книгочей-1

Методологические ужасы исторической науки

Профессор РАНХиГС и заместитель директора Института российской истории РАН Сергей Журавлев по поводу единого учебника истории, и недавних кавказский событий в частности:

"Мы постараемся все это рассказать именно так, как это было на самом деле".
http://lenta.ru/news/2013/09/06/truth/

Непонятно, он специально или подсознательно повторил русский перевод знаменитой формулы Ранке: Писать историю "как было на самом деле".

То есть, получается, полтора с лишним столетия для исторической науки пропали даром. Жесточайшие методологические дискуссии и метания, споры и поиски множества ученых, долгая на протяжении всего XX века утонченная рефлексия по поводу доступа к прошедшему –
как мы можем знать что-то о том, что уже свершилось, ушло и больше не повторится, не явится перед нами еще раз; на каком основании мы можем считать наши знания и наши суждения о прошлом истинными или, на худой конец, достоверными –

всё, всё теперь коту под хвост [простите котики], потому, что историческую науку начинают вгонять в формулу Ранке, да еще на самом высоком уровне, да еще осенив горячив государственным вмешательством, да еще в нескрываемом идеологическом контексте самого примитивного уровня.

Тоскливо все это.
Книгочей-1

Шкловский и Гуссерль: точки соприкосновения

Подумалось мне, что есть в "теории остранения" Шкловского что-то сопоставимое с определенными интенциями феноменологии Гуссерля  (прочь, прочь пугающее воспоминание о лысой башке Бондарчука в роли Шполянского в недавнем сериале о Белой гвардии).

 Следует заметить, что не стоит путать "остранение" со словом "отстранине".
О-странение – от слова "странный", в то время как "от-странение" предполагает удаление, связано с лексемой "отсторанивать", то есть отводить в сторону или что-то подобное.
 
И хотя Шкловский склонен был жаловаться, и вполне обоснованно жаловаться, что "остранение" пишут и понимают как "отстранение", тем не менее, в одной из своих книг он в сносках замечает:
  • "У меня много созданий – законных и незаконных; удивительно, живут те и другие; слова «отстраненный» и «остраненный» – оба написания логичны" [Шкловский _ Энергия заблуждения. Книга о сюжете.]
 
Вполне возможно, что Шкловский просто сдался под напором плодотворных заблуждений, неправильного написания и неточного понимания этого, когда-то введенного им, понятия, но воспользуемся слабостью талантливого филолога и будем считать, что в "остранение" можно вкладывать как смыл "делать странным", так и смысл "отдалять", "отодвигать".
 
Опять же, существуют какие-то смысловые пересечения у "о-странение" и "от-странения", по крайней мере, там и там предполагается наличие какой-то дистанции между субъектом и предметом его размышлений, о котором он говорит как о странном или отстраненном.
 
Вообще, есть какая-то синтагматическая связанность в трех разнокоренных, но созвучных словах: остранение – отстранение – устроение, но это уже другая тема.
 
Тут еще проблема: несмотря не обилие примеров, особенно из Толстого, Шкловский как-то до печали скуп на описания, что такое "остранение". Не балует он читателя развернутыми определениями. Тем не менее, посмотрим на то, что есть, местами используя одну и ту же цитату в нескольких местах для подтверждения различных тезисов.
 
Однако, в чем сходство с Гуссерлем?


Collapse )