Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Книгочей-1

Про текущее

Ну, что сказать… Пошел в магазин. За продуктами. У нас (в Перми и Пермском крае) объявили, что завтра введут карантин по московскому образцу (туда не ходи, и туда не ходи, сюда тоже не ходи, выходить из дому можешь, но осторожно). Губернатор (молодой, молодой, только что назначенный, еще не полноценный губернатор, а временно исполняющий обязанности оного) великодушно решил дать один день на разграбление на то, чтобы подготовиться к длительному сидению дома. Народ естественно взбудоражился и бросился грабить в магазины запасаться товарами необходимыми для изолированного ʺпрозябанияʺ. Я понял, что народ взбудоражится и подумал: а может лучше сходить завтра, а то и послезавтра, когда народу будет меньше, а у меня три супермаркета в стометровой доступности, так что карантин я не нарушу, и с толкучкой не встречусь. Но, потом отказался от этой мысли, и решил быть как все, и сходить в магазин, ибо хлеба дома осталось совсем мало. Пошел в магазин.

 Удивился. Много народу в защитных масках. Больше половины встреченных мной на улице сначала были в масках. Я маску не взял, посчитав это излишним. Чуть было не почувствовал себя девиантом, отщепенцем, разносчиком вирусов, распространителем заразы. Чтобы как-то оправдать свое безмасочное существование, с надеждой оглядывался вокруг, с радостью отмечая лица, не спрятанные под маской – мол, не один я такой, есть еще люди похожие на меня и можно не пугаться укоризненных взглядов из-под маски от случайных прохожих.
Collapse )
Книгочей-1

Чума, сифилис и отношение к воде в XVII веке в Западной Европе

По поводу последствий эпидемий. И о некоторых гигиенических нормах (тщательно мыться и т.п.), или о страхе перед водой в раннее Новое время в Европе.
Читаю «Историю женщин на Западе», и, как на грех, в третьем томе рассказывается, как эпидемии чумы и сифилиса в XVI-XVII веке в Западной Европе повлияли на женское тело, на гигиену тела, на создание и восприятие женской красоты и т.п. А также, как появился страх перед водой и умыванием, и косметика с парфюмерией заменили бани. И как общество приспособилось к этому.

Далее, большие отрывки из второй главы третьего тома «Истории женщин на Западе» (автор главы: Сара Ф. Мэтьюс Грико) с одним моим небольшим замечанием-отступлением.


«Опасности воды. В течение XVII и XVIII вв. обычай мыться либо в общественных местах, либо в своем доме фактически исчез. Страх заражения (чума и сифилис) и более жесткое отношение к проституции (дополнительная услуга многих бань) явились причиной закрытия большинства общественных бань. В частных домах растущее недоверие к воде и развитие новых, “сухих”, элитарных средств личной гигиены привело к исчезновению лоханей для умывания. Намеренное уничтожение общественных бань представляло собой акт социальной и моральной гигиены. Предназначенные не только для обеспечения личной чистоты, эти учреждения также предлагали услуги, рассматривавшиеся гражданскими властями как угроза нравственному климату городов. Посетители пили вино и ели во время купания и по его окончании, и всегда имелись ложа для желающих отдохнуть после омовения, встретиться со своими возлюбленными или получить удовольствие от проститутки. И хотя во многих банных постройках выделялись особые помещения или отдельные купальни для мужчин и женщин (некоторые бани даже чередовали мужские и женские дни или предназначались только для одного пола), большинство общественных бань оставались местами для удовольствий, ассоциировавшихся в сознании современников с публичными домами и тавернами. Поэтому проповедники яростно нападали на дурные привычки юношей, тративших свое время и отцовское наследство на посещение “публичных домов, бань и таверн”...»

Collapse )
Книгочей-1

На улице

ʺКоронавирус – это просто простудаʺ - громко кричит в телефон раскрасневшийся мальчик лет десяти-двенадцати (а, может быть и меньше), проезжающий мимо меня на самокате. Дальше я не слышал. И не знаю кого он убеждал, что коронавирус – это просто простуда. Может быть маму, которая пыталась загнать его домой с улицы, где уже вовсю свирепствует новая опасная болезнь, о чем она ему в телефон и сообщила. Но, видимо, эти доводы не действуют на мальчика, мальчик несется на самокате, его не пугает коронавирус. Современные мальчики хорошо ориентируются в разных источниках информации, и на любую ʺновостьʺ у них уже готов скептический ответ. Нет, совсем нелегко загнать мальчика домой.

А может это был совсем другой разговор, куда просто случайно влетела тема коронавируса, с каким-нибудь одноклассником, например, или приятелем.
Книгочей-1

Немного про чуму 1771 года в воспоминаниях Болотова

Еще раз про чуму. Копался в своих давнишних набросках, и вдруг нашел заметку о чуме в России в 1771 году в воспоминаниях Болотова. Основной взрыв болезни, как известно, произошел в Москве, там был очаг воспаления и напряжения, коллапс, там творились страшные вещи, но про эти события много написано, нет нужды на этом останавливаться. А вот как воспринимали чуму в провинции, как ожидали чуму, как готовились к чуме – об это пишет Болотов в своих воспоминаниях, а я просто выделил свои раздробленные впечатления от записок Болотова о чуме. Сейчас нашел, вспомнил, дополнил отрывками из третьего тома мемуаров Болотова (1872 года издания). Может кому-нибудь интересно будет.

Летом 1771 года поползли слухи о чуме в Москве. Первоначально известие встретили с недоверием, но слухи ширились, скоро стали прибывать бежавшие из Москвы дворяне и стало ясно, что в Москве страшная эпидемия, что язва распространяется быстро и есть угроза для жителей провинции. Дворянство уезжало из Москвы в свои деревни, вслед за ними тихонько покидали опасное место высшие чиновники, Москву закрыли, поставили кордоны, и были приняты необходимые меры для предотвращения увеличения злой болезни, но все делалось с опозданием и без надлежащего усердия, несмотря на запреты люди бегут из Москвы разнося заразу по окрестным городам и селам. В разгар чумы в Москве господствует безначалие. Потом грянул бунт с убийством митрополита Амвросия и пушечной пальбой у стен кремля.

Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

И еще, эпидемия – это переход к Чрезвычайному Положению. По мере нарастания эпидемии все отчетливее выкристаллизовываются две противоположные и схожие фигуры – суверен с его способностью отменять действие законов и homo sacer – голый человек ничем и никем не защищенный.

Смерть от случайного вируса – слишком нелепая смерть, такая смерть дезорганизует общество и лишает индивида воли к сопротивлению государству. Государство в таких ситуациях может во всю свою мощь заявить о своем праве лишать прав немногих ради жизни большинства людей. Это управление жизнью, это биополитика. И у людей нет другого выхода, кроме как подчиниться государству. Гипотетически можно предположить, что государству нужны такие эпидемии, которые провоцируют чрезвычайные положения, дабы продемонстрировать свою способность к надзору, управлению, исключению. В таких ситуациях власть государства усиливается, власть получает свою легитимность, наглядно демонстрируя, что без порядка и надзора со стороны государства множество людей в обществе умрет, общество ʺпогибнетʺ в хаосе, панике и страхе. Во время таких эпидемий суверенная власть, отменяющая законы и права, вторгающаяся в жизнь граждан выглядит полностью оправданной, а значит она нужна всем и всегда (ибо всегда есть опасность новой эпидемии или чего-нибудь похожего), нужно заботиться о сохранении такой власти, подчиняться такой власти. Ибо без надзирающего и упорядочивающего органа будет совсем плохо, что бы там не говорили теоретики свободы и прочего похожего.
Книгочей-1

Эпидемии и общество всеобщего контроля

И еще, можно вспомнить, как когда-то, давным-давно, в XVII веке, благодаря чуме образовалось современное общество всеобщего надзора, о чем повествует Фуко в своей знаменитой работе и в своих лекциях. Чума порождает паноптизм. Вспомним, что писал Фуко в своем ставшем уже классическим сочинении:

«Ознакомимся с опубликованным в конце XVII века положением о мерах, принимаемых в том случае, когда городу угрожает эпидемия чумы.

Во-первых, строгое пространственное распределение: закрытие города и ближайших окрестностей, запрещение покидать город под страхом смерти, уничтожение всех бродячих животных; разделение города на отдельные четко очерченные кварталы, каждый из которых управляется «интендантом». Каждая улица находится под контролем синдика; покинув ее, он будет приговорен к смерти. В назначенный день всем приказывают запереться в домах и запрещают выходить под страхом смерти. Синдик собственноручно запирает дверь каждого дома снаружи, уносит ключи и передает их интенданту квартала, который хранит их до окончания карантина. Каждая семья должна запастись провизией. Однако для вина и хлеба между улицей и домами оборудуются деревянные желоба, по которым каждый человек получает свой рацион без малейшего контакта с поставщиками и другими горожанами. Мясо, рыба и пряности доставляются в дома в корзинах, переправляемых по канатам с помощью шкивов. Если выйти из дому совершенно необходимо, то выходят по очереди, дабы избежать встреч. По улицам ходят только интенданты, синдики и часовые. Между зараженными домами от трупа к трупу бродят «вороны», чья смерть никого не волнует: «бедолаги, которые переносят больных, закапывают умерших, убирают улицы и выполняют много презренных и мерзких обязанностей». Разбитое на квадраты, неподвижное, застывшее пространство. Каждый индивид закреплен на своем месте. А если он уходит, то рискует лишиться жизни, заразиться или быть наказанным.

Collapse )
Книгочей-1

Мир и человек в мультфильме ʺПадал прошлогодний снегʺ

Мир и человек в мультфильме ʺПадал прошлогодний снегʺ, который все смотрели, а может не смотрели, а может это страус злой, а может и не злой, а добрый и смешной, но мультфильм можно пересмотреть здесь, или здесь.

Сначала о материале. Пластилин. Итак, перед нами пластилиновый мир. Мягкий и липкий пластичный мир. Несмотря на свою податливость, а скорее благодаря ей, этот мир противится любой паранойяльной, сверх-ценной твердокаменности. Мир, где очертания предметов размываются, где предметные формы всегда разомкнуты, где границы между формами вещей неустойчивы и подвижны.
Мир, открывающий дорогу случайности форм. Мир открытый альтернативным формам вещей. Пластилиновый мир открытый дизъюнкции – он существует в режиме ʺили-илиʺ (это особенно заметно в другом мультфильме от Александра Татарского - ʺПластилиновая воронаʺ).

Пластилиновый мир сопротивляется законченности форм. Пластилиновый мир сопротивляется внешнему безоговорочному трансцендентальному оформлению. Это мир подвижных форм, но формы эти заложены в самой способности пластилина легко и без принуждения изменяться. Это не абсолютно текучий мир, ибо формы, которые он принимает легко различаемы, они существуют, может быть, недолго, но достаточно для фиксации взглядом, то есть для схватывания нашими ощущениями и чувствами. Липкий материал позволяет вещам цепляться друг к другу, переходить друг в друга, одновременно делая формы достаточно устойчивыми, чтобы они были воспринимаемы. Устойчивость форм позволяет воспринимать их, мягкость материал предполагает быстрый переход от одной формы к другой, то есть, предполагает некий событийный процесс без затвердевания в одном раз и навсегда данном виде–образе. Пластилиновый мир – это постоянное становление – одна вещь становится другой вещью, не испытывая давления извне, повинуясь собственному внутреннему импульсу – такое становление естественно, безболезненно и имманентно самим вещам.
Collapse )
Книгочей-1

Еще раз к спору вокруг универсалий

Еще раз к спору вокруг универсалий.
Герберт Маркузе, конечно, противник номинализма (как и Адорно, как и Хоркхаймер), номинализм для Маркузе – это позитивизм (логический позитивизм, прежде всего), эмпиризм, аналитическая философия, которые на своем уровне замыкают универсум смыслов, уничтожают возможные ʺпроектыʺ другого общества, закрывают выход за рамки существующего мира, существующего языка, существующих социальных отношений и т.д., и т.п., то есть лишают общество доступа к трансцендированию (ʺсоздают препоны для всякого трансцендированияʺ), обрекают универсум на герметичность. Таким образом позитивизм поддерживает конформизм масс, ʺформирует академического двойника социально желательного поведенияʺ (то есть, если продолжить мысль Маркузе, позитивизм не чужд полицейской функции, обеспечивая контроль и надлежащее поведение в обществе, или, по крайней мере, обосновывая его необходимость: не суйся за границы положенного, не выходи за рамки того, что фактично или может быть верифицируемо к фактам; не надо знать то, что выходит за границы здравого смысла и наших ощущений; не надо говорить о том, о чем невозможно говорить, и т.д., и т.п.) – то есть, ʺтуда не ходи - ты сюда ходи, а то снег башка попадёт - совсем мёртвый будешьʺ, то есть, позитивизм на уровне мышления расставляет красные флажки, и не фиг мечтать о несбыточном (о реальном и доступном мечтать можно, и даже должно, например, мечтая о новом автомобиле, ты будешь больше работать и тем самым увеличишь валовый внутренний продукт и национальное богатство страны), негоже болтать о невероятном (о других социально-политических формах жизни, прежде всего) – живи в данном тебе мире и будешь счастлив – наука и техника за тебя все сделают, поднесут на блюдечке с голубой каемочкой и все будет чики-пуки, только потребляй и работай, работай и потребляй.

Collapse )
Книгочей-1

Герберт Маркузе против аналитической философии

Герберт Маркузе против аналитической философии:

«Аналитическая философия часто создает атмосферу обвинения и комиссии по расследованию. Интеллектуалы вызываются на ковер. Что вы имеете в виду, когда говорите? Вы ничего не скрываете? Вы говорите на каком-то подозрительном языке. Вы говорите не так, как большинство из нас, не так, как человек на улице, а скорее как иностранец, как нездешний. Нам придется вас несколько урезать, вскрыть ваши уловки, подчистить. Мы будем учить вас говорить то, что вы имеете в виду, «сознаваться», «выкладывать свои карты на стол». Конечно, мы не связываем вас и вашу свободу мысли и слова; вы можете думать, как хотите.
 
Но раз вы говорите, вы должны передавать нам ваши мысли — на нашем или на своем языке. Разумеется, вы можете разговаривать на своем собственном языке, но он должен быть переводим, и он будет переведен. Вы можете говорить стихами — ничего страшного. Мы любим поэзию. Но мы хотим понимать ваши стихи, а делать это мы сможем только в том случае, если сможем интерпретировать ваши символы, метафоры и образы в терминах обыденного языка.


Collapse )
Книгочей-1

И милось к павшим призывал

Честность неделима как мир.
Она одна.
Теряя ее, люди теряют все.
Преступления троцкистов не имеют себе подобных в истории.
Эти люди – кристаллы подлости.
К тому, что они о себе говорят, прибавить о них нечего.
Укоры и все созданные человечеством слова и сравнения здесь не прибавят, а убавят.
Продается родина на две стороны и большими кусками.
По дороге берут комиссионные с фирм на организационные расходы.
Продается заодно помощь нефтью Японии при ее нападении на Америку.
В задаток фашистам вносится кровь железнодорожных крушений.
Продается врагам воздух, которым дышат наши люди в шахтах.
Все продано. Все сравнено изменой.
Что же сейчас волнует этих изменников, кроме страха?
Они считаются между собой, как и на прошлом процессе, чинами.
Они не решили еще, кто из них старше – Пятаков, Радек или Серебряков?
Эти люди хотели отнять от нас больше чем жизнь: они хотели отнять у мира будущее, уже рожденное.
На них самих, на их последнем споре о старшинстве, мы изучаем кристаллографию подлости прошлого.

Collapse )