Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Книгочей-1

(no subject)

Хайдеггер пишет:

«Человек — это то, что не может оставаться на месте и что не в силах с него сойти. Совершая выбрасывающее набрасывание, вот-бытие в человеке непрестанно бросает (wirft), ввергает его в возможности и так удерживает его подвергнутым (unterwarfen) действительному. Будучи так брошенным в броске, человек есть переход — переход как фундаментальное существо события. Человек есть история или, лучше сказать, история — это человек. В переходе человек восхи'щен и потому сущностно ʺотсутствуетʺ. Он отсутствует в принципиальном смысле — никогда не наличествует, но всегда отсутствует (abwesend), от-бывая (wegwest) в бывшесть (die Gewesenheit) и будущее, от-сутствует и никогда не наличествует, но существует в от-сутствии. Перемещенный (versetzt) в возможное, он непрестанно в своем предугадывании должен быть наделен действительным. И только потому, что он вот так наделен и перемещен, он может сместить себя (sich entsetzen)».
[Хайдеггер ʺОсновные понятия метафизикиʺ]

На всякий случай немецкий первоисточник:
Der Mensch ist jenes Nicht-bleiben-können und doch nicht von der Stelle Können. Entwerfend wirft das Da-sein in ihm ihn ständig in die Möglichkeiten und hält ihn so dem Wirklichen unterworfen. So geworfen im Wurf ist der Mensch ein Übergang, Übergang als Grundwesen, des Geschehens. Der Mensch ist Geschichte, oder besser, die Geschichte ist der Mensch. Der Mensch ist im Übergang entrückt und daher wesenhaft >abwesend<. Abwesend im grundsätzlichen Sinne - nicht und nie vorhanden, sondern abwesend, indem er wegwest in die Gewesenheit und in die Zukunft, ab-wesend und nie vorhanden, aber in der Ab-wesenheit existent. Versetzt ins Mögliche, muß er ständig versehensein des Wirklichen. Und nur weil so versehen und versetzt, kann er sich entsetzen.
Книгочей-1

Герберт Маркузе против аналитической философии

Герберт Маркузе против аналитической философии:

«Аналитическая философия часто создает атмосферу обвинения и комиссии по расследованию. Интеллектуалы вызываются на ковер. Что вы имеете в виду, когда говорите? Вы ничего не скрываете? Вы говорите на каком-то подозрительном языке. Вы говорите не так, как большинство из нас, не так, как человек на улице, а скорее как иностранец, как нездешний. Нам придется вас несколько урезать, вскрыть ваши уловки, подчистить. Мы будем учить вас говорить то, что вы имеете в виду, «сознаваться», «выкладывать свои карты на стол». Конечно, мы не связываем вас и вашу свободу мысли и слова; вы можете думать, как хотите.
 
Но раз вы говорите, вы должны передавать нам ваши мысли — на нашем или на своем языке. Разумеется, вы можете разговаривать на своем собственном языке, но он должен быть переводим, и он будет переведен. Вы можете говорить стихами — ничего страшного. Мы любим поэзию. Но мы хотим понимать ваши стихи, а делать это мы сможем только в том случае, если сможем интерпретировать ваши символы, метафоры и образы в терминах обыденного языка.


Collapse )
Книгочей-1

О познавательной способности ангелов

Немного о познавательной способности ангелов:

«Здесь я просил бы позволения высказать одно свое странное предположение. Мы имеем некоторое основание думать (если можно сколько-нибудь верить сообщению о вещах, которых не может объяснить наша философия), что духи могут облекаться в тела различного объема, формы и строения частиц. Не заключается ли одно большое преимущество некоторых из них перед нами в том, что они способны создавать и формировать себе такие органы ощущения, или восприятия, какие подходят им для их данной цели и состояния объекта, который они намерены рассмотреть? В самом деле, как превосходил бы всех других своими знаниями человек, который обладал бы способностью так изменять строение своих глаз (только одного [органа] чувств), чтобы оно было приспособлено ко всем различным степеням зрения, которые мы научились схватывать при помощи стекол (случайно обнаружив их). Сколько чудес открыл бы тот, кто мог бы так приспособить свои глаза ко всем видам объектов, чтобы видеть, когда ему будет угодно, форму и движение мельчайших частиц в крови и других соках животных так же явственно, как он видит в других случаях форму и движение самих животных! Но если бы в нашем теперешнем состоянии неизменные органы были так устроены, чтобы обнаруживать форму и движение мельчайших частиц тел, от которых зависят чувственные качества, замечаемые нами в них теперь, то это, быть может, не дало бы нам никакой выгоды. Бог, без сомнения, устроил наши органы так, как это всего лучше для нас в нашем настоящем состоянии. Он привел нас в соответствие с телами, которые нас окружают и с которыми мы имеем дело. И хотя мы не можем со своими способностями достигнуть совершенного знания вещей, однако они служат нам достаточно хорошо для указанных выше целей, которые имеют для нас важное значение. Я прошу у читателя прощения, что излагаю перед ним такую дикую фантазию относительно способов восприятия у стоящих выше нас существ. Но какой бы странной она ни была, я сомневаюсь, что мы можем представлять себе что-либо о познавательных способностях (knowledge) ангелов как-нибудь иначе, чем сообразно тому, что мы находим и наблюдаем в себе самих. И хотя мы не можем не признавать, что бесконечная сила и мудрость божия в состоянии сотворить существа со множеством других, непохожих на наши способностей и путей постижения внешних вещей, однако наше мышление не может идти дальше наших собственных способностей - до такой степени невозможно нам расширить даже сами свои догадки за пределы идей, полученных от своих собственных ощущений и рефлексии. По крайней мере не должно ошеломить нас предположение, что ангелы иногда облекаются в тела: некоторые наиболее древние и наиболее ученые отцы церкви, по-видимому, верили, что у ангелов было тело; достоверно же то, что способ и вид их существования нам неизвестен».
[Джон Локк ʺОпыт о человеческом разуменииʺ, стр. 354-355]


Лейбниц не прошел мимо этого параграфа и вставил свое замечание:
Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

Хайдеггер поясняет, что такое всеобщность бытия:

ʺГегель, чтобы прояснить всеобщность всеобщего, упоминает как-то такой случай: некто хочет купить в лавке фрукты. Он спрашивает фруктов. Ему дают яблоки, груши, дают персики, вишни, виноград. Но покупатель отвергает все это. Он во что бы то ни стало хочет получить фрукты. И хотя предложенное всякий раз и есть фрукты, тем не менее становится ясно: купить фрукты невозможноʺ.
[Онто-тео-логическое строение метафизики]

Конечно, любой номиналист подписался бы под этим примером, но ни Хайдеггер, ни тем паче Гегель не номиналисты.

И Хайдеггер продолжает:
ʺНо невозможность представить "бытие" как всеобщее того или иного сущего неизмеримо разительнее. Бытие имеется всякий раз только в том или ином облике, посланном историей: fysis, logos, en, idea, energeia, субстанциальность, объективность, субъективность, воля, воля к власти, воля к воле. Но посланное историей не может, подобно яблокам, грушам, персикам, лежать в одном ряду, словно на прилавке исторического представленияʺ.
[Онто-тео-логическое строение метафизики]

А может может?

Книгочей-1

(no subject)

Делез в самом конце своих лекций о Лейбнице в 1980 году говорит:

«Основополагающее в том, что в общем и целом мы можем назвать нашей эпохой модерна, и что стало своего рода провалом романтизма в той его части, которая касается нас. Гёльдерлин и Новалис для нас больше не работают, а если и работают, то в рамках наших новых координат. Мы перестали считать себя героями. Образец философа и художника теперь отнюдь не Бог, ставящий перед собой цель создать эквивалент некоего мира; это отнюдь не герой, ставящий перед собой цель основать мир, — он стал чем-то совсем иным».
[Жиль Делез ʺЛекции о Лейбницеʺ]

Нет, Делез торопится и, кажется, ошибается
Мы продолжаем жить в эпоху романтизма, это наш мир, этот мир неотделим от нас, несмотря на долгую критику антропоцентризма, экологические движения, борьбу за права животных и права вещей и т.п. Романтический мир вложен в наше тело (хабитус), мы погружены в этот мир как рыбы погружены в родную водную стихию, нам не выжить без этого мира, уничтожить этот мир можно только вместе с нами. И сам Делез иногда не замечает, как проваливается в романтический дискурс, он просто не может расстаться с ним, ибо говорить для него (и для нас тоже) это автоматически говорить на языке данным нам романтизмом (и философски обоснованным Кантом). Альтернатива этому только молчание. Но, мы же не можем молчать
Книгочей-1

(no subject)

Из ʺПисем к немецкой принцессе...ʺ Леонарда Эйлера
В дополнение к ʺТехнике наблюдателяʺ Джонатана Крэри
Камера-обскура как метафора (и способ организации) взаимодействия человека (наблюдателя) и окружающего мира в XVII-XVIII веках
Любопытно, как настойчиво Леонард Эйлер защищает веру в достоверность восприятия ʺвнешнего мираʺ нашими чувствами, как он связывает веру (!) в реальность воспринимаемых объектов с порядком в обществе и со стабильным функционированием власти и т.п. Беркли было легче, он просто отказал внешнему миру в существовании, но и у Беркли человек взаимодействовал с миром (Богом) по образцу камеры-обскуры

Цитаты большие, но не хотелось ничего вырезать:


«Чтобы сделать более понятным взаимодействие души и тела, можно сравнить ощущение с человеком, находящимся в камере-обскуре, где он видит изображение всех объектов, расположенных снаружи, и таким путем узнает обо всем, что происходит вне камеры. Равным образом душа, вглядываясь, если можно так выразиться, в окончания нервов, сходящиеся в определенном участке мозга, узнает обо всех воздействиях, испытываемых нервами, и составляет себе представление о внешних объектах, которые воздействовали соответствующим образом на органы чувств. Хотя нам совершенно неведомо, в чем заключается соответствие воздействий, испытываемых окончаниями нервов, с самими объектами, являвшимися их источником, тем не менее они вполне способны дать душе верное представление об этих объектах».

Collapse )
Книгочей-1

(no subject)

"Слово инерция было вначале введено в науку теми, кто утверждал, что всякое тело стремится к покою. Они уподобляли тела ленивым людям, предпочитающим отдых работе, и приписывали материальным телам некое отвращение к движению, подобное той неприязни, которую испытывают ленивые люди к труду. Слово «инерция» означало примерно то же самое, что «леность». Хотя с тех пор уже удостоверились в ошибочности такого мнения и признали, что тела стремятся сохранить свое состояние равным образом и в покое, и при движении, то же слово инерция осталось для обозначения общего свойства всех тел не изменять своего состояния, будь то покой или движение. Инерцию следует представлять себе как некое «отвращение» ко всему, что может принудить тела изменить их состояние..."
[Леонард Эйлер ʺПисьма к немецкой принцессе…ʺ]
Книгочей-1

(no subject)

В 1796 году Шиллер написал стихотворение ʺФилософыʺ, где различные философы (Декарт, Спиноза, Беркли, Лейбниц, Кант и другие) очень кратко излагают свои представления о мире и душе (сквозь призму понимания их взглядов Шиллером), и в конце начинается и быстро заканчивается разговор о долге в пику Канту с язвой в сторону Пуффендорфа:

УЧЕНИК
Так я и думал: когда ума-то у них не хватает —
В совесть чужую залезть сразу готовы они.

ДАВИД ЮМ
С ними — пустой разговор: им Кант все мысли запутал
Лучше меня ты спроси: тот же я все и в аду.

ВОПРОС ПРАВА
Нос свой давно уже я для нюханья употребляю,
Можно ли мне доказать право свое на него?

ПУФФЕНДОРФ
Случай трудный! Но ты ведь прежнее можешь владенье
За собой показать? Ну, владей им и впредь.

СОМНЕНИЕ СОВЕСТИ
Ближним охотно служу, но — увы! — имею к ним склонность.
Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я?

РЕШЕНИЕ
Нет тут другого пути: стараясь питать к ним презренье
И с отвращеньем в душе, делай, что требует долг.


Collapse )
Книгочей-1

Низшие уступают дорогу высшим

Лорд Шефтсбери рассуждая необходимости зла в природе и мире, указывает на иерархическое строение вселенной, где низшие жертвуют собой ради высших:

«Вот почему от разных земных существ требуется умение отречься — они должны идти на жертвы друг ради друга. Растения гибнут и кормят животных, тела животных, разлагаясь, питают почву и так вновь взращивают растительный мир. Бессчетное число насекомых сокращается благодаря высшим разновидностям птиц и зверей, а последние сдерживаются в своем разрастании человеком, который в свою очередь подчиняется другим природным сущностям, отрекаясь от своей формы и принося ее в жертву всему остальному. И если в природных существах, которые столь мало возвышены друг над другом и столь незначительно превосходят друг друга, принесение в жертву своих целей может казаться столь справедливым, — сколь же более разумно и оправдано, что все низшие существа подчинены высшей природе мира! И вот этот мир так восхитил нас, Палемон, когда меркнущий свет солнца уступил место этим блистающим в небесах созвездиям и представил вашему созерцанию эту безмерную систему светил.

Collapse )
Лев рычит во мраке ночи,
Кошка стонет на трубе,
Жук-буржуй и жук-рабочий
Гибнут в классовой борьбе
Книгочей-1

(no subject)

Все-таки, XVIII век в Европе – это век философов, никогда, ни до, ни после, философы не имели такого влияния на правителей больших и малых государств. Не все конечно. Вольтер, Монтескье, французские энциклопедисты в первую очередь. Но, не только, были и второстепенные ʺфилософыʺ игравшие с второстепенными государями.
Как пишет Клаус Шарф ʺ… именно эти «философы» выносили решение о том, какие дворы их эпохи достойны считаться просвещеннымиʺ
ʺКроме того, общественное значение «философов» покоилось на присвоенном ими праве решать за потомков, кто из правителей – крупных мыслителей того времени – мог рассчитывать на посмертное признание своего исторического величия и «бессмертие»… C учетом их секуляризированного миропонимания, они в своей самонадеянности позволяли себе даже языковые игры сакрального свойства, называя себя «верховными жрецами», которым позволено решать вопрос о принадлежности к «универсальной церкви Просвещения» и «посвящать» в свою «религию» новых членов. Не кто иной, как писатель Фридрих Мельхиор Гримм, недооцененный историографией в силу, с одной стороны, немецкого происхождения, с другой – франкоязычности своего творчества, занимался «миссионерством» среди немецких князей – и прежде всего княгинь, – а также правящих особ немецкого происхождения, занимавших престолы от флорентийского до петербургского. Благодаря великолепному дару коммуникации ему удавалось устанавливать и поддерживать контакты между просветителями и дворами, внушая обеим сторонам этого предприятия мысль о собственной незаменимостиʺ.

Collapse )